Впрочем, один такой роман Гленда всё же купила, поддавшись ностальгическому порыву — он продавался в привокзальном магазинчике в Охулан-Куташе, где поезд остановился на целых четыре часа. За это время они с Шелли и Моркоу (Ангва осталась в поезде, заявив, что от провинциальных развлечений её тошнит, а Детрит сопровождал патриция на неизбежный торжественный обед в мэрию) успели прогуляться по городу — Моркоу щёлкал их иконографом у каждой достопримечательности, которых, к счастью, оказалось немного, попасть на местный сырный фестиваль — Гленда напробовалась разных сыров до одурения и, пользуясь тем, что Стукпостук вручил ей приличную сумму на покупки для “кухни патриция”, нагрузила корзину Моркоу так, что та не закрывалась. Под конец они сели в привокзальном кафе и ели мороженое едва ли не до самого отправления поезда.
Гленда хотела было сама заплатить за своё мороженое — раз уж всё складывалось так удачно, она могла позволить себе потратить на развлечения небольшую сумму из собственных средств, но капитан настоял, что сегодня платит он. Гленда не стала возражать, но деньги будто жгли карман. В конце концов, выйти прогуляться в незнакомом городе и не купить себе какой-нибудь сувенир на память было просто глупо. Роман “Локомотивная любовь”, казалось, светил и подмигивал аляписто-яркой обложкой с витрины соседней с кафе лавочки, и Гленда не устояла перед искушением.
Книгу она проглотила за полдня, с первых страниц догадываясь, чем всё закончится, но, что странно, удовольствие от чтения ей это не испортило. Давно она не читала ничего настолько легковесно-бессмысленного. Книги, которые попадали к ней в руки в последние шесть лет, были в основном книгами из библиотеки замка леди Марголотты, а там ничего легковесного не водилось — мисс Здравинг, строгая библиотекарша, которую Гленда когда-то приняла за саму хозяйку замка, в свой храм знаний подобную ерунду не допустила бы даже на растопку.
Главной героиней романа была юная и невинная Клодина, дочь разорившегося из-за появления железной дороги владельца каретного двора. Клодина была влюблена в простого и честного машиниста, но жизнь ей отравляли преследования коварного железнодорожного магната, покушающегося на её невинность.
Дочитав книгу, Гленда задумалась о том, как поменялось её восприятие таких историй. Когда-то она, пусть даже боясь себе в этом признаться, хотела оказаться на месте одной из этих героинь, чьи волосы раздувает тёплый весенний морской ветер, а теперь… Теперь она была рада проследить за сюжетом со стороны, зная, что к ней он не имеет отношения. Честно говоря, сейчас, будь она на месте героини, она бы сто раз подумала, стоит ли доверять этому “милому парню и прекрасному сыну”, и присмотрелась бы к коварному магнату. В конце концов, он ведь дозрел до того, чтобы на коленях просить руки этой дуры-Клодины, хотя непонятно, чем она это заслужила кроме того, что до последнего держала коленки вместе. И потом, о его коварствах Клодина знала лишь от друзей и мамаши “хорошего парня” — что если они всё это подстроили?
Гленда размышляла об этом всю ночь, пока превращала многочисленные сыры в ужин — слои для пиццы, рулетики с ветчиной и воздушно-мягкий ягодный десерт с купленным всё на том же фестивале вареньем. Внезапно она поймала себя на мысли, что уже продумала полноценное продолжение пресловутой книги — о том, как несчастная Клодина страдает в крошечном домишке машиниста, вечно понукаемая его любезной, но вездесущей матушкой, как она узнаёт, что магнат вовсе никаких коварных планов и не строил, а оказался жертвой оговора. Как “хороший парень”, напившись, устраивает железнодорожную катастрофу, в которой сам же и погибает, оставив жену с маленьким ребёнком и своей противной матушкой в придачу, а коварный (оправданный) магнат из-за аварии оказывается разорённым. В воображении Гленды Клодина как раз подбадривала магната, сообщая, что оценила его душевные качества и готова, несмотря на банкротство, оставаться на его стороне и не просто как добрый друг (следующей планируемой сценой было сообщение о том, что разорение отменяется, далее должна была последовать пышная свадьба, такая, чтобы у всех недоброжелателей Клодины челюсти свело от зависти), когда Гленда поняла: все эти фантазии — неспроста.
Среди книг из библиотеки Замка, которые Гленда от скуки читала, ругаясь на авторов, не способных писать простым понятным языком, были и книги по психоанализу, которые позволяли Натту проделывать его “штуки” — на втором году их жизни в Убервальде Натт как раз закончил перевод основных. И теперь она — пусть совсем этого не хотела! — не могла не растолковать себе, что значат её фантазии.
