Ветинари вздрогнул и посмотрел на неё. И опять — на несколько секунд, показавшихся бесконечно долгими, его глаза заслонили от Гленды весь остальной мир.
— С вами ничего подобного не случится, — произнёс Ветинари, внезапно сжав запястье Гленды в ответ. Тон его был серьёзен, как никогда прежде. — Я обещаю. С тех пор мы усилили меры безопасности, этого больше не повторится.
— Я… — Гленде понадобилось встряхнуть головой и отвести взгляд, чтобы убрать руку и избавиться от накатившего морока. — Я не из-за себя спрашивала. Я не боюсь. Просто мне важно было понять, кто мы для вас — люди из обслуги. Просто пешки, которыми можно жертвовать, или… Или нет.
— Пешки — возможно. Но, поверьте, мисс Гленда, — Ветинари улыбнулся, но явно искусственно, дежурно, — я очень не люблю жертвовать своими пешками. И те, кто вынуждает меня это делать, дорого за это платят.
“А ведь они правы! — поняла Гленда, глядя на этот несомненно хорошо отрепетированный спектакль. — Он действительно пытается казаться хуже, чем есть. Вот сейчас, ведь явно же на самом деле он не считает Милдред и её погибших родственников просто пешками. Но почему-то притворяется. Странно всё это…”
— Ешьте, — сказала она, не зная, что ещё можно предложить в такой ситуации. — Сейчас налью вам чай.
— Спасибо, — ответил Ветинари, и это, в отличие от предыдущей реплики, прозвучало просто и искренне. И ещё показалось, что благодарит он её не только за десерт.
Гленда приподнялась, чтобы долить кипятка в заварник. В кармане передника сдвинулась и упёрлась ей в ногу треклятая книга. И внезапно, в одну секунду, глядя на бегущую воду и вспомнив свои размышления по поводу романа, Гленда поняла, что было не так в её отношениях с Наттом.
За все те годы, что они провели в Убервальде, она ни разу не почувствовала, что он готов защитить её. Нет, не от смертельной опасности, вроде нападения глубинников на орочье поселение — когда это случилось, Натт весьма ловко орудовал “Прощением”, впрочем, и Гленда изрядно помогла ему, вооружившись самой тяжёлой из своих сковородок. Но когда речь заходила о простых вещах, вроде деревенских традиций или каких-нибудь дремучих убервальдских обычаев, Гленда чувствовала себя чудовищно беззащитной. Натт всеми силами стремился вписаться в общество и “вписать” в него свой народ. Поэтому, когда в городке по соседству на Гленду бросали осуждающие взгляды за слишком короткий рукав или слишком глубокий вырез, Натт не говорил им заткнуться или ей — не обращать внимания. Он — весьма вежливо и многословно — просил её больше так не одеваться. И если Гленде вздумывалось в каком-то споре встать на позицию, отличную от позиции леди Марголотты, она знала, что вряд ли получит поддержку Натта. В лучшем случае тот попытается примирить две точки зрения, но не выйдет при этом за рамки установленных леди Марголоттой правил.
Патриций с видимым удовольствием поглощал десерт — красные ягоды на белом воздушном суфле из сыра, а Гленда вспоминала, как в таверне рядом с замком барона фон Убервальд слышала разговор оборотней — о том, как при неком Вольфганге они выслеживали по запаху крови на зимнем снегу самого командора Ваймса, охота почти удалась, жаль, проклятая сестрица Вольфганга вмешалась и всё испортила. Кабы не это, не было бы всех этих дурацких перемен.
Когда Гленда, тогда ещё наивно пытавшаяся построить какие-то человеческие отношения с леди Марголоттой, спросила её об этой истории, та загадочно улыбнулась и ответила, что она, конечно, не позволила бы им по-настоящему убить командора, но “пока человек может справиться с трудностями сам, он должен справляться сам”. Гленда от такого ответа пришла в ужас и больше не обманывалась насчёт того, что из себя представляет эта вампирша. Но, когда она поделилась своими соображениями с Наттом, тот снова ответил что-то неясно-обтекаемое.
Интересно, что сказал бы Ветинари, узнай он, как обошлась его возлюбленная с его посланцем? И Гленда, хоть беседа была и не застольной, решила узнать его реакцию, не откладывая в долгий ящик.
Ветинари слушал внимательно, хмурился, задал пару уточняющих вопросов, а затем долго молчал.
— Спасибо, что поделились, мисс Гленда, — наконец произнёс он, так и не перестав хмуриться. — Оказывается, всё несколько серьёзнее, чем я думал. А теперь мне и в самом деле пора, боюсь, капитан Моркоу вот-вот появится в коридоре, и мне придётся как-то объяснять свой внешний вид.
— Подождите, я проверю, — Гленда осторожно выглянула в коридор. Ей показалось, что в коридорном туалете (были тут и такие, несмотря на душевые в каждом купе) кто-то сопит, но в остальном коридор был пуст. — Быстрее! — махнула она патрицию, который мгновенно просочился мимо неё и молнией преодолел расстояние, отделявшее его от его собственного купе.
— Хорошей ночи, мисс Гленда, — улыбнулся он, перед тем, как окончательно скрыться за дверью. — Или хорошего утра…
— Идите уже! — шикнула Гленда. — Иначе будете с Моркоу любезничать.
Голова патриция немедленно втянулась в купе, но улыбка будто осталась в коридоре. Во всяком случае, какой-то призрак улыбки.
