— Вот, — она положила перед Ветинари план и вдохнула поглубже — голос готов был предательски задрожать, поэтому она продолжила чуть напористее, чем следовало. — Столько помещений простаивают без дела, в то время, как каждый клочок места в центре Анк-Морпорка стоит огромных денег.
— Предлагаете сдавать помещения дворца лавочникам? — усмехнулся Ветинари. — Это, конечно, совершенно в духе Анк-Морпорка…
— Да нет же! — с горячностью перебила его Гленда и поняла, что смущение победило, она заливалась краской: — Прошу прощения. В смысле, не только это, хотя на первых этажах можно было бы… — она замолчала.
Да кто она такая, что возомнила, будто может давать советы патрицию? Дельные советы, а не те, которые заставят его посмеяться? Она упрямо смотрела перед собой, чтобы чего доброго не вызвать у него приступ истерического смеха своей раскрасневшейся физиономией, и уже потянулась к записям, чтобы забрать их, скомкать, выбросить в мусор и никогда больше не вспоминать, когда патриций всё-таки взял её за запястье. Именно так осторожно и участливо, как, ей казалось, он хотел сделать в самом начале разговора.
— Мисс Гленда, — и голос у него больше не был ни весёлым, ни даже насмешливым. — Я приношу свои извинения.
Этого Гленда уже не выдержала и всё-таки подняла на него взгляд. А он опять смотрел на неё так, что все мысли вылетали из головы, и там не оставалось места ни для чего, кроме его льдисто-синих глаз. Удивительнее всего было то, что оставаясь льдистыми и проницательными, они сейчас смотрели на Гленду с теплотой, от которой она снова чувствовала смущение, но уже совсем другого рода.
— Я сам попросил вас решить проблему. И, должен признаться, решение, которое я озвучил, мне и самому не раз приходило в голову, но всегда казалось чересчур практичным — слишком уж анк-морпоркским, за гранью разумного. Но я вижу по вашим записям, что вы придумали кое-что иное. И если вы приняли моё веселье на свой счёт, вы ошибаетесь. Оно скорее относится к моим собственным мыслям, и если я над кем и смеялся — то только над собой. А теперь, когда, я надеюсь, вы больше не хотите порвать свои записи, сжечь их и развеять пепел над Анком, не могли бы вы пояснить некоторые моменты.
Он отпустил её руку, но его ладонь легла совсем рядом с ладонью Гленды. Свою руку Гленда не спешила убирать.
— Ну, — она сделала ещё один глубокий вдох и поняла, что волнение испарилось. Похоже, просто потому, что самое худшее, то, чего она боялась больше всего — насмешки патриция — сперва случилось, а потом отменилось. — В чём-то вы правы. Я ведь подумала об этом, когда мы говорили о картине с жарким — о том, что если повесить её в галерее, придётся открыть там и ресторан. И я подумала, что ведь и тут, на первом этаже, вполне можно было бы открыть ресторан. Знаете, из тех безумно дорогих, где кажется, что платишь даже за воздух. Почему бы не заставить раскошелиться заносчивых придурков, чтобы повысить жалование моим поварятам и дворцовым служанкам? К тому же это создаст новые рабочие места. И вам не обязательно будет устраивать свои званые обеды в университете и рисковать, что волшебники что-нибудь намудрят спьяну.
— А вы потянете две кухни сразу? — прищурился патриций. — Потому что со своей я вас определённо не отпущу. А ещё до меня дошли сведения, что Наверн Чудакулли собирается нанести вам визит и попросить о внеурочной работе — за отдельную плату, разумеется.
— Что?! — Вот теперь Гленда отдёрнула руку, потому что вцепилась обеими ладонями в столешницу. — Он меня помнит? И помнит, как меня зовут?
— Ну разумеется, — пожал плечами Ветинари. — Чтобы волшебник забыл человека, который изобрёл пирог пахаря, — не думаю, что такое возможно.
— Ох.
— Похоже, вы сильно себя недооцениваете, шеф Медоед.
— Я не… — Гленда беспомощно всплеснула руками, но затем заставила себя успокоиться. — Ладно, положим, волшебники и в самом деле не дураки вкусно поесть. Но две кухни я не потяну, тут вы правы. К тому же никакой моей “от куизин” не существует, что бы вы там ни говорили. Моя куизин самая что ни на есть баcc*. А господ, чтобы они поверили, что стоит тратить деньги, нужно кормить “а-ля”. С этим у меня не очень. Я не умею класть на тарелку три ломтика обжаренного хлеба так, чтобы брать за это десять долларов. А вот шеф Джолсон, думаю, сможет. Но можно вставить в меню “Блюдо патриция” — я буду делать что-то одно для здешней кухни и для ресторанной. И пусть эти пустозвоны выкладывают бешеные деньги за то, чем вы кормите слуг!
__________
*basse (щеботанский) — низкая.
__________
Патриций рассмеялся, но теперь это прозвучало не обидно.
— Блестяще! Что бы вы ни предложили дальше, это мы определённо должны сделать, — он ударил ладонью по столу. Гленда подумала, что это какой-то очень не характерный для него жест. И очень человеческий. И рука его опять смотрелась так, что это сбивало с мысли. Гленда усилием воли заставила себя думать о деле.
