— Действительно. Да, возможно, с таким подходом мы заработаем даже на котах.
— Возможно, — кивнула Гленда и тяжело вздохнула. — В теории это должно сработать, но я совсем не уверена, что на практике всё пойдёт как надо.
— На практике ничто никогда не идёт как надо, — “утешил” её патриций. — Но, я знаю человека, который любое “не как надо” превратит в “как лучше”. Завтра вы с ним встретитесь и расскажете ему о своём предложении. И я был бы благодарен, если бы вы сделали ещё одну копию этой записи с более подробными пояснениями.
— Я? Почему я? Вы что, не можете сказать, что это ваша идея? — к такому Гленда не была готова. Одно дело — делиться своими мыслями с Ветинари, к которому она, можно сказать, привыкла и почти перестала бояться. И совсем другое — какой-то чужой неизвестный человек.
— По-вашему, я имею склонность присваивать чужие идеи? — нахмурился патриций.
— Нет, — поспешила ответить Гленда. — Но мою можете присвоить, я вам разрешаю.
— Ни в коем случае, мисс Гленда. Вы это придумали, вам и говорить.
— Но я…
“Я стесняюсь!” — хотела сказать Гленда, но поняла, что ещё сильнее она стесняется произнести это вслух.
— Ладно, — проворчала она. — Кто этот человек?
— Мистер фон Губвиг, главный почтмейстер, начальник Монетного двора и заместитель председателя Королевского банка Анк-Морпорка.
— Тот, который однажды на суде заявил, что вы его приговорили к повешению за мошенничество? — уточнила Гленда. Многолетняя привычка к чтению газет давала свои плоды.
— Он самый. И, если вы опасаетесь недружелюбной реакции с его стороны, я всегда могу напомнить мистеру Губвигу, что палач, мистер Трупер, справлялся о его здоровье.
— Вот не надо пугать людей ради меня! — возмутилась Гленда. И тут же уточнила: — Вы там будете?
— Разумеется, речь ведь идёт о моём дворце.
— Ну и хорошо, — Гленда сказала это совершенно искренне и только потом поняла, как это странно, что перспектива присутствия Ветинари её больше успокаивает, чем напрягает. — Во сколько вы хотите с ним встретиться?
— Мистер Губвиг обожает начинать день пораньше, так что, я думаю, часов девять утра..
— Он ненавидит рано вставать, да? Я ведь права?
Усмешка Ветинари была яснее любых слов.
— В таком случае — шесть вечера, сэр. А утро мне нужно для своих целей. Я утром спать собираюсь, потому что прямо сейчас займусь вашим завтраком. Что вы, кстати, хотите?
— Ну, раз вы спрашиваете — то воздушное суфле с ягодами. Вы готовили его всего однажды, ещё в поезде, и это было незабываемо.
— Хорошо, тогда я займусь им прямо сейчас.
— Значит ли это, что я должен удалиться? Процесс включает какое-то священнодействие? Волшебство, призыв демонов?
— Нет! — Гленда рассмеялась против воли. — Но болтать с вами мне будет некогда, так что боюсь, вы заскучаете.
— Честно говоря, я не владею этим навыком.
— Каким это?
— Скучать. Мне сложно представить себе ситуацию, в которой разумный человек не сможет развлечь себя ходом собственных мыслей.
— Это потому, что вы в Убервальде подолгу не жили, — вздохнула Гленда и тут же почти прикусила язык. Известно ведь, что в молодости Ветинари провёл в Убервальде достаточно долгое время. Вероятнее всего, в обществе леди Марголотты.
— Скорее потому, что ко мне Убервальд повернулся несколько иной стороной, — мягко возразил Ветинари. — Скучать не приходилось. И то, что вы рассказывали о приключениях командора Ваймса… Хм, скажем так, я вполне могу себе это представить в красках.
Гленда поёжилась.
— Но, если хотите, можете дать мне ещё какое-нибудь задание. Я готов спорить, что вид человека, сидящего без дела, в то время, как вы трудитесь, обычно не улучшает ваше настроение.
— Вот, — сдалась Гленда. — Нарежьте ветчину и можете собирать сэндвичи. Треть с сыром, треть с ветчиной, треть с тем и другим. Салат и майонез не забудьте — сначала майонез, потом салат, потом всё остальное. Сыр кладите на ветчину. Всё понятно?
— Указания вполне чёткие.
— Погодите, хотите чаю?
— Предпочитаю откладывать приятное напоследок, так что я подожду.
— Вам не запрещено пить больше одной чашки, знаете ли. И, не поверите, даже больше двух.
— В таком случае, не буду отказываться, но при условии, что вы составите мне компанию.
Гленда возражать не стала. Чай пили почти молча, за исключением коротких фраз вроде: “Хотите сахар?”, “Есть немного булочек…” и “О, пирог ещё остался?”. А потом Гленда принялась за работу, и разговоры прекратились совсем. Но что удивительно — присутствие Ветинари не смущало и не напрягало Гленду. Было даже приятно иногда бросать на него взгляд, надеясь, что он этого не видит, и следить за его скульптурными руками. И взбивать белки с сахаром у него получилось быстрее, чем вышло бы у Гленды.
А потом они снова пили чай со свежеприготовленным суфле (“Уже почти утро, мисс Гленда, и, если существует первый завтрак, значит, должен быть и нулевой. Будем считать, это именно он.”), у Гленды опять слипались глаза, но всё равно — сидеть вот так рядом с Ветинари, не говоря ни слова, наблюдая за тем, как он наслаждается её стряпнёй, было чертовски хорошо.
