— А почему бы и нет, — ответил патриций, будто бы неожиданно для себя, и налил себе ровно столько же, сколько ей.
— И за что мы пьём? — спросила Гленда, выудив из какой-то дальней части сознания, что пить без тоста как-то неприлично.
Патриций приподнял свой бокал. Его губы тронула кривая горькая усмешка.
— Видимо, за Анк-Морпорк, мисс Гленда, — вздохнул он, наклоняя свой бокал в её сторону. — Пока это всё, что мы можем для него сделать.
— За Анк-Морпорк, — повторила Гленда, наклоняя свой бокал в ответ. Раздался звон, но прозвучал он как-то грустно. — Вы же не собираетесь сдаваться? — вдруг горячо спросила Гленда, так и не пригубив херес. — Вы же не позволите этой… Вы же сможете их обойти, верно?
— Разумеется, — твёрдо ответил патриций, но ей показалось, что этой твёрдостью он убеждает больше себя, чем её. — Просто пока я не знаю, как именно добьюсь результата.
— Ну, вот за это я и выпью — за результат! — сказала Гленда и сделала большой глоток. Было действительно вкусно, но неожиданно крепко, и она закашлялась. Патриций вежливо протянул ей салфетку. Гленда смущённо вытерла губы.
— Послушайте, — она прикусила губу, пытаясь сформулировать то, что вертелось у неё в голове с самого начала разговора. — Вы сказали, нет, вы дали понять, что я не выгляжу как шпионка леди Марголотты. Но что если именно таков и был план? Она вполне могла бы просчитать вашу реакцию, это в её стиле, разве нет?
— О, да, — мрачно отозвался Ветинари. — В её. Но не в вашем. Вы не шпион, мисс Гленда, и если я что-то понимаю в человеческой природе, никогда им не станете. Даже если бы это было в интересах Анк-Морпорка. Вы можете выйти безоружной перед толпой солдат, чтобы отчитать их за плохое поведение, но кидать нож в спину вы не будете.
— Наверное, — пожала плечами Гленда. Она не очень понимала, хорошо это или плохо, что патриций читает её как открытую книгу, но сейчас это становилось неважно. Пейзаж за окном затянуло дождём, от хереса на почти голодный желудок (кроме булочки Гленда ни к чему так и не притронулась) захотелось спать. Она оглянулась по сторонам, пытаясь понять, где тут выход и куда, собственно, ей идти. И снова — будто прочитав её мысли, Ветинари звонком вызвал секретаря и велел тому “показать мисс Гленде её купе”.
— Ешьте всё, — сказала Гленда пододвигая к нему свою тарелку, пока поднималась. — Нехорошо, если он засохнет. И потом, вы сказали — здесь есть кухня, значит, я смогу приготовить ещё один. Не пирог пахаря, конечно, но что-нибудь не хуже.
— В таком случае, Стукпостук, — распорядился патриций, также вставая, будто она была благородной дамой, — покажи мисс Гленде, как пройти от её купе на наш… Как это говорят на кораблях? Камбуз? К поездам применяют это слово?
— Я уточню, сэр, — исполнительно пообещал Стукпостук.
— Хороших снов, мисс Гленда.
— И вам, сэр, — невпопад пробормотала смущённая Гленда, на которую внезапно навалилась дикая усталость, и поспешила удалиться вслед за Стукпостуком — любезность патриция начинала её нервировать.
И лишь выйдя в длинный шумный коридор, она сообразила, что посреди дня хороших снов не желают, а значит, он прекрасно заметил, какое влияние на неё оказал херес. Вот же! Но придумать подходящее слово, чтобы обозвать патриция за его проницательность, она так и не смогла.
Стук колёс, стук дождя, херес и сами по себе являются прекрасными снотворными средствами, вместе же они дали сокрушительный эффект — Гленда заснула, даже не раздеваясь, лишь сбросила толстый кожаный ремень — подарок ещё одного из подопечных орчат.
Купе она осмотрела мельком — оно отличалось той же помпезной роскошью, что и обеденная “зала”, однако небольшой закуток, в котором обнаружились кран с раковиной и туалет, выглядел вполне обычно. Никаких золотых унитазов.
Спалось Гленде так хорошо, как давно не спалось. Уже пару месяцев, с тех самых пор, как она впервые услышала обрывки разговоров Натта и его Госпожи, а затем допросила Натта с пристрастием и поняла, какое готовится свинство, она не могла спать спокойно. Натт уверял её, что на самом деле ничего не случится, что вся эта история — не более, чем очередная шахматная партия между Ветинари и леди Марголоттой, что патриций в результате несомненно вывернется, и оба получат удовольствие от противостояния. Он приводил какие-то длинные цитаты со словами, вроде “сублимация” и “конструктивная деятельность”, но чутьё Гленды подсказывало: грядёт что-то тёмное, неправильное, опасное.
Как-то раз, в один из предыдущих визитов Ветинари, когда Гленде и Натту пришлось покинуть тихое орочье поселение, нарядиться шикарными господами и отправиться на званый ужин к Госпоже, Ветинари произнёс фразу, заставившую Гленду содрогнуться от ужаса: “Мир — это промежуток между войнами, который нужен, чтобы подготовиться к следующей войне”. Гленда не хотела никаких следующих войн!
