— Ты верно заметила, — ответил он, опуская взгляд. — Я не молодею. Наша с тобой последняя игра стоила мне изрядно. Впрочем, я никогда не был настолько заинтересован в этой стороне жизни, чтобы по-настоящему переживать по поводу её потери, — он улыбнулся.
— По твоему пульсу я чувствую, что это близко к истине, — серьёзно откликнулась Марголотта. — Но если это началось недавно, нет ничего непоправимого. И, к слову, став вампиром, ты мог бы совсем не беспокоиться о, как ты выражаешься, этой стороне жизни — некоторые преимущества нашего положения: возрастные изменения не властны над этими нашими… способностями, — она усмехнулась. Менее стойкий человек (или человек, не влюблённый по уши в другую) не смог бы устоять перед такой усмешкой.
— Жаль тебя разочаровывать, но я не хочу ничего исправлять, — на этот раз можно было говорить честно. — За последние полгода во мне что-то изменилось. Думаю, дело в доверии, я не могу больше полагаться на тебя так, как раньше.
— Странное решение, — она снова прищурилась. — Раньше доверие тебе не требовалось.
— Именно поэтому я и хочу оставаться человеком, — на этот раз усмехнулся Ветинари. — Да, мы стареем, но вместе с этим — мы меняемся. Не только когда захотим, а волей обстоятельств. Я нашёл, что этот процесс не лишён привлекательности.
— Это мне всегда казалось странным, — задумчиво протянула Марголотта. — Позволить изменениям, над которыми ты не властен, захватить тебя.
— Ты много знаешь о контроле, — кивнул Ветинари. — Возможно, никто на Диске не умеет контролировать себя лучше, чем ты. Но ты никогда не задумывалась о том, что контроль мешает нам понять, кто мы такие есть без него?
— О, я прекрасно знаю, кто я без него, — прошептала Марголотта, и одновременно с этим все свечи в зале разом погасли. На Ветинари налетел порыв ледяного ветра, а сама Марголотта резко изменилась — неуловимо, но ощутимо. То же лицо, тот же рост, то же платье. Но кожа на миг стала белее и засветилась в темноте, волосы взлетели, поднятые вихрем, глаза сверкнули опасно притягательной тьмой, а губы, потемневшие на светлом фоне, обнажили пару небольших, но острых клыков.
Не вздрогнуть (хотя бы внутренне) при виде такой перемены было невозможно. Но Ветинари оставался спокоен — он много лет ждал, что однажды это случится.
— И всё? — спросил он, вздёрнув бровь, когда приподнявшаяся в воздух Марголотта зависла напротив его лица, скалясь в хищной улыбке. — В этом вся ты, если убрать контроль?
Несколько долгих секунд она пожирала его взглядом (и слово “пожирала” тут было уместнее, чем в любой другой ситуации), но затем расхохоталась, запрокинув голову, так, что смех отразился от стен и высокого потолка, и отлетела на прежнее место. Через мгновение свечи в зале снова загорелись, а перед Ветинари стояла спокойная женщина, красивая, но довольно обычная — без всякого потустороннего флёра.
— Что ж, по крайней мере ты снова задал мне интересную задачку, Хэвлок, — она покачала головой. — Можешь спокойно ехать в своё посольство, я не буду пытаться тебя остановить. Но, надеюсь, ты приехал не на один день?
— Разумеется, — кивнул он, наклоняясь, чтобы поцеловать ей руку. — Я должен убедиться, что интересы Королевы-Под-Горой, а вслед за ними и интересы Анк-Морпорка будут соблюдены.
— В таком случае у тебя ещё есть шанс передумать, — сказала она голосом, похожим на тяжёлый сладкий аромат тёмно-красных роз.
Ветинари не стал возражать, лишь кивнул и вышел.
Только в карете, глядя на удаляющийся волшебный, будто с открытки, замок Марголотты, он понял, что с трудом унимает дрожь в левой руке. Это было скверно. Похоже, насчёт возраста он преувеличил не настолько, насколько ему хотелось бы верить.
Он прекрасно понимал, что когда-то — возможно, каких-то лет десять назад, — этот спектакль Марголотты привёл бы его в восторг. Подогрел бы интерес, заставил проявить натренированные с детства навыки убийцы, вступить в отчаянное, на пределе сил сражение, результатом которого стала бы такая же отчаянная страстная ночь в гостевой спальне у Марголотты (делать это в гробу он, при всей своей любви к новому опыту, отказывался). Но сейчас всё чего ему хотелось — чашку успокаивающего глендиного чая, и чтобы она сидела рядом, и они оба занимались какой-нибудь рутинной работой. Или, лучше, чтобы она снова его обняла. Не ради секса даже, а просто чтобы почувствовать её тепло.
Стоило ему вспомнить объятия Гленды, запах её волос, кожи, как сердце забилось ровнее, а левая рука прекратила попытки дирижировать. Он вспомнил, что когда-то читал исследование одного из убервальдских учёных о том, насколько сильно в человеке дикое животное. Исследование ему в целом показалось верным, за исключением нескольких моментов, одним из которых было то, что идеального партнёра человек ищет по запаху: если привлекает запах партнёра, в том числе запах его пота, значит, вы идеально биологически совместимы.
