– Мои родные из Джорджии, но им выдали вольные, когда умер их старый хозяин. Я родилась в Чикаго. – Южный акцент Джорджии пропал. – Мы не были рабами, но сильно голодали. Ютились в холодной комнате, не больше той, в которой я живу сейчас. Я сбежала после войны.
– Ничего не понимаю. Саймон свободен. Ты свободна. Так какая теперь разница, в каком положении вы находились раньше?
Джорджия скрестила руки на груди.
– Я сказала ему то же самое, но он и слушать не хочет. Одно слово – осел! – Девушка отчаянно заморгала. – Я иду спать.
Джорджия начала подниматься по лестнице. Казалось, каждый шаг давался ей с трудом. Бросив взгляд на Саймона, Ребекка заметила, что он наблюдает за Джорджией. В его карих глазах читались сожаление и тоска. Ну почему он упрямится?
Ребекка давно знала, что, пытаясь понять мужчин, она лишь попусту теряет время. Вздохнув, девушка понесла грязные стаканы на кухню. Дверь в кабинет была закрыта, и она не знала, стоит ли беспокоить Слейтера.
– Его нет, – произнес подошедший сзади Данте.
– А где он?
– Сказал, что пойдет прогуляться. – Данте говорил спокойно, но в его глазах читалось беспокойство.
– О чем он только думает!
Толстенькие пальцы Данте сжали запястье Ребекки.
– Он должен это сделать.
Едва не заскрежетав зубами от досады, Ребекка мысленно сосчитала до десяти по-французски.
– Остается лишь надеяться, что босс уже составил завещание.
Данте засмеялся.
– Слейтер не собирается проигрывать. Он все просчитывает на ход вперед.
Ребекка слишком хорошо знала цену обманутым ожиданиям, но не стала ничего говорить. Вместо этого она помогла Данте вымыть и вытереть стаканы и отнесла их назад в бар. Фрэнка и Саймона не было. Должно быть, они уже ушли.
Пожелав Данте спокойной ночи, Ребекка заперла за ним входную дверь, а потом погасила в салуне все лампы, кроме той, что горела в кабинете. Холодный воздух заставил Ребекку вздрогнуть. В кабинете на крючке висел пиджак, и девушка закуталась в него. Он был ей велик, но согревал и позволял выглядеть пристойно. А еще он пах Слейтером.
Усевшись за стол, Ребекка стала ждать.
Давно уже Слейтер не проводил вечер, переходя из салуна в салун. Он пропустил «Черного быка», не желая лишний раз привлекать внимание Делайлы, но остальные четырнадцать заведений посетил. В каждом из них он задерживался всего на пять – десять минут, но в самых крупных заведениях оставался попить пива и понаблюдать, что происходит вокруг.
Последним пунктом назначения оказался совсем недавно открывшийся салун. Достаточно просторное здание было построено из бревен и накрыто парусиновым навесом. Над распахнутой дверью виднелась узкая деревянная вывеска со словами «Медная пуля». Прочитав название заведения, Слейтер ощутил, как по спине пробежала дрожь. Он и другие заключенные Андерсонвилля часто говорили, что у начальника тюрьмы вместо сердца медная пуля. Прогнав неприятные воспоминания, Слейтер подошел к сколоченной из оструганных досок барной стойке. За ней сидели лишь пятеро мужчин да тощая женщина в коротком платье и с перьями в волосах.
– Чем могу служить, мистер? – Акцент бармена не удивил. Слейтера. Здесь, в приграничном городке, выходцы из южных штатов встречались на каждом шагу.
– Принесите пива.
Когда бармен наполнил кружку, Слейтер спросил:
– Давно открылось это заведение?
– Пару месяцев.
Слейтер намеренно внимательно обвел взглядом освещенный лампами зал.
– Похоже, дела у хозяина идут неплохо.
– Мистер Гэвин любит во всем порядок.
– Значит, хозяина зовут Гэвин?
– Лео Гэвин.
– Я знавал одного Гэвина, когда жил в Виргинии, – солгал Слейтер в попытке разговорить бармена.
– Это не он. Мистер Гэвин родом из Алабамы. – Бармен сдвинул брови. – Я слышал, во время войны он потерял все свои плантации.
– Да, ужасно обидно. – Слейтер отхлебнул тепловатого пива. – Надеюсь, здесь ему сопутствует удача.
– Мы все тоже надеемся. Он порядочный человек. Платит приличное жалованье и мошенников на работе не держит.
– Ау него не было каких-нибудь неприятностей? – спросил Слейтер как можно безразличнее.
– Случаются драки. Обычно из-за женщин. Но в остальном все спокойно.
Слейтер заставил себя усмехнуться.
– Как и везде.
Бармен замолчал. Тогда Слейтер осторожно спросил:
– А вы слышали, что в субботу ночью убили какого-то парня?
– Хозяина «Алой подвязки».
– Он был моим другом.
Бармен прищурился.
– Значит, это вы теперь владеете его заведением?
Слейтер кивнул.
– Верно. Хочу выяснить, у кого имелся на Эндрю зуб.
– Мне жаль вашего друга. Я с радостью помог бы вам. – Слова бармена прозвучали искренне. – Но мне кажется, что кому-то просто понадобились его деньги.
– То же самое сказал и шериф. – Слейтер не стал объяснять бармену, что шериф ошибается. Он выпрямился и отставил кружку. – Я, пожалуй, пойду. «Подвязку» пора закрывать. Доброй ночи!
Вздохнув от разочарования, Слейтер отправился в обратный путь по притихшим улицам. Как и большинство салунов, «Алая подвязка» утопала в темноте и была заперта изнутри.
