Она была такой живой и дерзкой, ядовитой и сияющей, такой «его» сейчас. У Вертинского горели щеки и сердце, ему было больно от того, как хорошо.
Дрейк вскрикнула, откинула голову назад, одной рукой опираясь на стол перед собой, который приятно краем давил на низ живота, второй схватилась за шею стоящего сзади Криса. Парень поднял пальцами ее подбородок, наклонился, задерживаясь в Дрейк до упора, поцеловал ее в уголок губ.
Чувствительную зону, судя по неуправляемым стонам Дрейк, задел раз, другой, третий. Нащупал амплитуду и не менял угол входа. Одной рукой поддерживал ее за живот, другой держал за горло, заставляя девчонку смотреть на себя снизу. Картинка в глазах Тат была перевернута, но кофейные радужки парня и раскрасневшиеся щеки она рассмотреть могла.
Жар, влажность и вкус были такими мощными, когда он наклонялся и целовал ее. Нить удовольствия, опоясывающая матку, натягивалась сильнее с каждым толчком. Волны короткого удовольствия заставляли дышать часто, поверхностно, Дрейк почти теряла сознание от перенасыщения кислородом.
Крис вошел в нее на всю длину, сжал пальцы на горле девчонки, сделал паузу. Повторил действия раз, два, пять, семь. Татум протяжно застонала, задохнулась собственным вдохом, ноги затряслись, тело окунулось в сладкую судорогу. Крис рыкнул ей на ухо, уткнулся лбом в ее плечо.
Крис подхватил стонущую от оргазма Дрейк и улыбнулся. Затем засмеялся от переизбытка эмоций. Тат смеялась вместе с ним: это было нелепо – притворяться парой, но трахаться в туалете, плевать на мнение друг друга, но чувствовать взаимопонимание, проводить в постели несколько недель, а затем знакомиться с родителями.
– Мы идиоты, – отсмеявшись, рвано выдохнула, успокаивая трясущиеся ноги, Дрейк.
– Это точно, – согласился Вертинский.
Выбросил презерватив в урну. Взял лицо Дрейк в ладони, посмотрел ей в глаза. Еще раз поцеловал.
У Татум снова подкосились ноги.
«Да».
Они привели себя в порядок: Дрейк поправила макияж, помогла Крису застегнуть рубашку. Первая вышла из туалета, чтобы не светить грехопадением перед знатными дамами.
Татум направилась в зал, но путь ей преградил Святослав.
– Веселишься? – прищурился он, не давая Дрейк пройти дальше.
– Пока ты не появился – веселилась, – сухо бросила она, надеясь, что выглядит не слишком разгоряченной и растрепанной.
– С чего такая неприязнь, детка? – Он подошел ближе.
Она осталась стоять на месте, не сдавая позиции.
– Да просто так, – криво улыбнулась она, пытаясь обойти парня, но он опять преградил ей путь.
– Вот, значит, как, – протянул Слава. – А мне про тебя рассказывали, – медленно проговорил он, следя за реакцией Татум. – Мой знакомый с тобой учился на Васильевском. – Он заглянул Дрейк в глаза. – И рассказывал не самое хорошее.
«Черт».
– Я рада, что слава идет впереди меня, но это в прошлом. – Дрейк старалась не показывать нервозности и оставаться хладнокровной.
Уничтожь все, что осталось в старой жизни, или старая жизнь уничтожит тебя. У Дрейк с этим так себе – переезд на другой конец города еще не сжигает мосты.
– Что, встретила Вертинского и стала примерным гражданином? – ухмыльнулся Святослав, давя на психику.
«Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо».
– Ну, знаешь, каждая девушка рано или поздно встречает такого. – Она обошла парня.
– Рад, что у вас все хорошо, – тянул гласные Слава, – но тебе лучше появиться на этом уикенде. Хочу над вами еще посмеяться, – бросил он ей в спину, Тат остановилась.
– Это еще почему?
– Потому что, дорогая, – Слава подошел к Дрейк, вторгся в личное пространство, – я видел тебя в больнице с Люком. – Он наслаждался оцепенением Дрейк. У Тат похолодели руки, в горле нарастала паника. Соленая вода лилась на дно баржи, ее топило. – И я знаю, что ты не была знакома с Люком до этого. Так что до встречи на выходных, – весело сказал он.
Обогнул замершую на месте Тат, растворился в толпе.
«Вот же черт. Если это очередная шутка судьбы, то дерьмово у тебя с чувством юмора, мать».
Из-за угла появился Крис, приобнял Дрейк за поясницу.
– Знаешь, я все-таки поеду с тобой на эту вашу грандиозную тусовку, – улыбнулась она, стараясь скрыть фатальность ситуации и свое состояние. – Покажем всем нашу большую любовь, – поерничала Дрейк, пальцем вытирая темную помаду в уголке губ Криса.
– Любовь с первого траха, – засмеялся он. – Кстати, считай, что ты почти проиграла.
– Это еще почему? – изумилась Дрейк.
– Ева спрашивает, буду ли я на следующей неделе на вечеринке, – ухмыльнулся он, показывая эсэмэску на телефоне.
Отчего-то стало обидно. Непонятно почему. Вероятно, ревность к вниманию. Она сегодня – его напарник. Она с ним проходит через огонь и воду. Он должен думать только о ней.
Но Дрейк не бывает жертвой. Только соперником.
– Вертинский, не будь чрезмерно самоуверенным – это тебе не к лицу, – хмыкнула она, печатая сообщение, после чего показала его Крису.
Кому: Надя-Солнце
– Либо я победительница, либо игра еще не окончена, Крис. – Она села в машину, когда Вертинский открыл перед ней дверь.
Дрейк незаметно вздохнула. Настроение: заваривать «Доширак» водкой.
