Они ввалились в туалет. Крис закрыл дверь на защелку, толкнул Татум к стене. Это был не грязный сортир универа – мраморный пол блестел от чистоты, мягкий свет создавал интимную атмосферу.
Он поднял ее руки за запястья над головой, прижал к гладкой поверхности. Поцеловал, второй рукой крепко прижимая Дрейк к своему торсу.
Татум выдохнула. Кожа вспыхнула, загорелась, его руки стали казаться холодными. Ее трясло от жара его тела, от губ, оставляющих мокрые следы на шее, от него самого.
Татум весьма преуспела в бытовой актерской игре. Мастерски играла безразличие и язвила, находясь рядом с Вертинским. Но кожа покрывалась мурашками каждый раз, когда он на нее смотрел.
У него был глубокий, поставленный голос, а пахло от него крышесносно. Дрейк не могла определить название парфюма, но догадывалась, что дело было не в нем. Дело было в естественном запахе Криса, и когда он находился так близко, как сейчас, мыслительный процесс Тат отключался.
Харизма, которая его окружала, заставляла ответить «да», даже если он не задавал вопроса.
Прохлада мраморной стены остужала кожу спины. Его дыхание обожгло губы Дрейк. Крис потянул ее на себя, обнял, ладонями водя по пояснице. Прикусил Тат за губу, она протяжно хныкнула. Крис сделал шаг в сторону, приподнял ее за талию, усадил на стол с раковинами.
Их тела, казалось, были смазаны клейким медом – Тат чувствовала удовлетворение, только когда он так плотно к ней прижимался торсом. Ее тянуло к Вертинскому на уровне неосязаемом, необъяснимом.
Он задрал рукой платье, провел ладонью по горячей коже ног. Второй рукой плотно прижимал Дрейк к себе, отрываясь от ее губ лишь для того, чтобы поцеловать в шею. Татум сходила с ума.
В животе разливалось трепетное тепло. Крис не касался ее груди, ягодиц, не клал ладонь между ног. Он обнимал ее, водил руками по плечам, животу, спине, ногам. Оттянул ворот платья, рассыпал мелкие поцелуи по ключицам. Тат запрокинула голову, рвано выдохнула.
Казалось, он хотел прикоснуться к каждому участку ее кожи, не касаясь очагов возбуждения. Потому что возбуждение было повсюду. Лодыжки сводило, кончики пальцев пекло, когда она зарывалась ими в густые волосы парня, небо немело, губы жгло от поцелуев.
– Боже правый. – Дрейк надрывно всхлипнула.
Низ живота сводило от возбуждения, а Крис ее не касался там. Будто знал, что и без этого она принадлежит ему.
Вертинский улыбнулся сквозь поцелуй, дал ей возможность выдохнуть, прижал Дрейк к груди, поддел языком мочку уха, прошелся губами по ушной раковине, поцеловал в шею.
Татум застонала, но этот звук больше походил на крик боли. Сейчас она не играла, не отрицала, что в этот момент была без ума от него. Сама задрала платье до талии, оставив то болтаться складками, потянулась к брюкам Вертинского.
Парень усмехнулся сквозь тяжелое дыхание, одной рукой расстегнул ремень, спустил брюки, достав презерватив. Татум плыла, в голове шумело, сердце билось в висках. Вертинский был причиной всех ее проблем с давлением.
Она не заметила, как хрустнула фольга упаковки, лишь открыла глаза, когда Крис положил ей ладонь на затылок.
– Смотри на меня.
Татум забыла выдохнуть. Распахнула глаза, смотря в кофейные радужки, и с силой прикусила щеку изнутри, когда Крис плавно вошел в нее.
– Дыши, – хрипло напомнил Крис, Татум несколько раз растерянно кивнула.
Он взял ее лицо в ладони, начал двигаться в ней медленно, вырывая из ее груди рваные вздохи. Тело напряглось, мышцы одеревенели, сознание мутнело от его ясных карих глаз и плавных движений.
Крис сжал рукой ее бедро, провел руками к животу и обратно, мягко укусил шею, продолжая двигаться в ней быстрее. Она царапала ногтями его пресс под рубашкой, прошлась губами по мужским плечам, лихорадочно расстегивая пуговицы; прикусила за мочку уха, слушая утробное рычание парня.
Крис притянул Дрейк вплотную к себе, вошел до упора, Дрейк всхлипнула от удовольствия, обнимая его. В теле бесновался ураган, распаляя животную страсть. Татум застонала ему в губы.
Эмоции разрывали черепную коробку, перед глазами плясали черные точки от наслаждения, когда Крис поставил ее на землю и развернул к себе спиной.
Колени Дрейк подкосились: если бы не его руки, на которых Тат почти лежала животом, она бы упала. Крис смотрел на ее отражение в зеркале – это было похабно, пафосно, опьяняюще.
– Я… не люблю разговоры во время секса… – Крис говорил сквозь рваные выдохи, медленно входя в Дрейк снова, – но ты сейчас чертовски красивая.
Татум не смогла подобрать слов, не была уверена, что поняла смысл произнесенных Крисом. Смотрела в отражении на его грудные мышцы под рубашкой, на свои распахнутые губы и ключицы под спущенным платьем в мягком желтом свете уборной.
У нее закружилась голова. Они, как «Страсти Давида и Деметры», были воодушевлены полотнами Ренессанса и пластикой Микеланджело. Только развратнее, ярче и безумнее – зеркало запотело от частого дыхания Дрейк, ей снесло крышу, когда она поймала взгляд Криса в отражении. Он придерживал ее за живот: начал входить резче, смотрел в душу и полностью растворялся в Татум чертовой Дрейк.
