Гордость и преступление полностью

— О, милейшая, мы рассмотрели вашу нижайшую просьбу и доводим до вашего сведения, что его королевское высочество принц Питер…

Он сделал паузу и, расхохотавшись, заявил своим обыкновенным тоном:

— Конечно же, покажет тебе Лондон! Причем покажет тебе свой Лондон!

Вика, быть может, и не ждала, но тайно надеялась, что после этих слов он поцелует ее, однако этого не последовало.

В груди заныло пуще прежнего.

Они миновали запруженную туристами площадь перед Букингемским дворцом. Сверкали вспышки мобильных, слышались обрывки фраз на различных языках, их окружала масса людей — и никто, решительно никто, их не узнавал.

Точнее, не узнавал Питера, потому что Вика была уверена: хоть ее фотография, как она посмотрела, включив телефон и выйдя в интернет, и висела на сайтах британских таблоидов, но фотография расплывчатая, по которой ее узнать было сложно.

Сообщений была масса, однако никаких важных, имелись и звонки с неопределенных номеров, но прочитала Вика только одно послание, от Ирины, большими буквами ей написавшей: «ГОРИ ТЫ В АДУ, ТВАРЬ!» с сотней рядов из демонических смайликов.

Что на такое отвечать, да и отвечать ли вообще, Вика не знала и решила, что, следуя мудрому совету Скарлетт О’Хара, подумает над этим завтра, тем более что сегодня, то самое сегодня, в котором она жила, стремительно ускользало меж пальцев.

Несмотря на то что был один из самых долгих дней в году, начинало темнеть, и Вика знала: в полночь ее неподалеку от российского посольства, расположенного на Кенсингтон-Палас-Гарденс, заберет банкир Майкл, телефон которого был найден в течение четверти часа и с которым Вика имела короткий, но результативный разговор. Банкир, не задавая лишних вопросов и удовлетворившись ее заверениями в том, что с ней все в полном порядке, подтвердил свою готовность на своем личном самолете доставить ее в Питер.

Вика, по настоянию Питера, предложила сначала не такое бросающееся в глаза место встречи, но склонный к хохмам Майкл заявил:

— Ну нет, если зачем мудрить? Думаю, около родного посольства тебя искать уж точно никто не будет! Так что, ровно в полночь?

Времени оставалось немногим более восьми часов.

Два с лишним ушли на дорогу в Лондон — их доставил туда неприметный темный автомобиль, стоявший в гараже коттеджа: за рулем был верный Тони.

— Сэр, вы же знаете, что мое начальство мне голову оторвет, если узнает, что я отпустил вас одного, без охраны… — начала он.

А Питер, подмигнув Вике, пояснил:

— Его начальство — это его младший брат Арчи, тот самый, с которым он обычно следует за мной по пятам и которого ты видела в Гайд-парке. С Арчи бы такое не прошло, это так, но как хорошо, что я выдумал ему сложное поручение, для выполнения которого он сам отправился в Лондон. А с Тони я могу заключить сделку, ведь так?

Телохранитель произнес:

— Сэр, все же, быть может, я смогу сопровождать вас. Незаметно, так, что никто не обратит внимания…

Окинув шкафообразного телохранителя взглядом, Питер заметил:

— Так, что никто-никто не обратит внимания, говоришь? Понимаешь ли, Тони, если я и смогу еще замаскироваться, то ты — нет! Журналюги, парочка которых всегда ошивается около Букингемского и Кенсингтонского дворца, где мы намереваемся прогуляться, могут не узнать меня. Но ты ведь тоже личность медийная. Они непременно узнают тебя и поймут: если здесь ты, то, следовательно, где-то поблизости и я! А мы ведь этого не хотим?

Тони, качнув толстой шеей, сказал, что нет, не хотим.

Вика отметила, что Питер умеет найти нужные слова, чтобы убедить людей пойти против их убеждений — истинный принц!

— Значит, ты отпустишь нас и проведешь эти несколько часов по своему усмотрению. Если тебе будет надоедать твой братец Арчи, скажи, что вместе с нами и что не можешь говорить — он все равно проверить не сможет, а я позднее все подтвержу. А в полночь встречаемся неподалеку от российского посольства. Ты меня понял?

— Да, сэр, — буркнул Тони.

Питер расплылся в улыбке:

— А раз так, Тони, то прекрати называть меня «сэр», а зови, как мы давно договаривались, по имени. Уверяю тебя, все будет хорошо!

И все же Вика испытывала сильный дискомфорт, заставлявший ее мелко дрожать, когда Тони высадил их около «Лондонского глаза», знаменитого гигантского колеса обозрения в районе Ламбет на южном берегу Темзы. А что, если их узнают?

Хотя она сама была в несколько старомодной шляпе, найденной в одном из многочисленных шкафов коттеджа, и в огромных солнцезащитных очках.

Питер же, критически рассмотрев себя в зеркало, сказал, что одной бейсболкой, натянутой по уши, и очками не обойдешься, и принял радикальное решение: он сбрил бороду, оставив, однако, длинные бакенбарды и опускающиеся вниз, в стиле семидесятых, усы.