Гордость и преступление полностью

— Нет, нет… Просто, понимаешь, это последний прикол дедули, который тот отчебучил в этой жизни. Ты же сама знаешь, что он обожал подобные вещи! Теперь будет вовсю прикалываться там.

И он взглянул в потолок.

Вика прижала к себе Питера, чувствуя, что он тоже плачет.

Через час, после двух чашек кофе и крайне веселых воспоминаний о том, какие некорректные вещи говорил в свое время дедуля (смеялись, причем до слез, все: и Вика, и Микки, и Сибби, и Питер), молодой человек, нежно обняв будущую жену, произнес:

— Думаю, мне пора. Все-таки жених не должен видеть свою нареченную в подвенечном платье…

— И все же, если ты думаешь, что мы должны отложить…

Питер, поцеловав Вику, ответил:

— Я так не думаю. Дедуля бы так не думал. А, что важнее всего, бабуля так не думает. Она велела, чтобы все шло своим чередом. Значит, мы сейчас готовимся и увидимся в Виндзоре в двенадцать.

Вика, вздохнув, проводила Питера, а едва она успела закрыть дверь, как раздался громоподобный голос Сибби:

— Мы выбились из графика, черт побери! Девочка моя, я говорила со всей этой братией стилистов — они стоят в пробке и вот-вот будут. Может быть, еще кофе?

Вика отрицательно качнула головой.

Вскоре прибыли стилисты, визажисты, парикмахеры, дизайнеры — и все, как того и хотела бабуля, пошло своим чередом.

О смерти дедули больше не было сказано ни слова.

И когда, рассматривая наконец свое отражение в огромном зеркале, Вика увидела себя в простом, однако крайне изящном подвенечном платье, без всякой претенциозности, вычурности, эффектности, а что ей было крайне важно, без шлейфа и без тиары (но зато со скромным букетом невесты из белых розочек: это была единственная уступка романтическим традициям, на которую она позволила уговорить себя, и то под большим давлением), она вдруг почувствовала, что сердце у нее начинает биться от волнения и счастья.

От мысли о том, что буквально через пару часов она станет женой Питера.

В дверь энергично постучали, и вошла Сибби, облаченная в пышный наряд цвета фуксии и такую же гигантскую шляпу, наряд, как и все предпочитаемые ею цвета и наряды, крайне ей не шел. В руках она держала небольшую шкатулку.

— Бабуля только что прислала королевским скороходом, — произнесла она, и Вика не стала переспрашивать: кем-кем? Была еще масса вещей, о которых она не имела представления и о которых ей еще предстояло узнать.

Поставив шкатулку на стол, Сибби отошла в сторону и лукаво взглянула на Вику. Та осторожно раскрыла ее и увидела узкий, тускло мерцающий мелкими камнями обруч. К шкатулке прилагалось послание на плотной бумаге с королевским вензелем от бабули, отпечатанное на допотопной пишущей машинке верной Матильдой-старшей и самолично подписанной ее величеством королевой.

— Вот это да! — произнесла в изумлении Сибби, которую обычно ничем пронять было нельзя. — Платиновое бандо с индийскими бриллиантами, которое королева-мать, матушка нашей бабули, в далеких двадцатых надела на свадьбу с герцогом Йорком, вторым сыном короля. С тех пор это бандо, насколько мне известно, добрых сто лет никто никогда не надевал.

И вот теперь бабуля самолично прислала его, в письме выражая надежду, что «милая Викки» сочтет возможным принять его в качестве свадебного подарка и надеть на свое венчание.

Сочтет нужным означало, что бабуля приказывала сделать это. А с королевой спорить было не принято.

Традиция.

Взяв в руки узкое бандо, украшенное всего несколькими небольшими камнями старинной индийской огранки, Вика вдруг почувствовала, что этот тонкий обруч ей очень нравится. Она вообще-то собиралась украсить волосы только цветами, чтобы не походить на Ирину, водрузившую себе в день свадьбы взятую напрокат тяжеленую бриллиантовую диадему. И чтобы показать всем, что у нее, нового члена «фирмы», будет свой стиль.

Однако если бабуля выражала надежду, что она сочтет нужным…

Вика осторожно поднесла бандо к аккуратно зачесанной голове — стилистам и парикмахерам особо трудиться не пришлось, и Сибби помогла укрепить его на волосах.

Смотрелось восхитительно.

— О, девочка моя, тебе так идет! Знаешь, ведь диадемы из королевской сокровищницы сами выбирают, кому быть к лицу, а кому нет. Мне, например, не идет ни одна, что тут поделать. Видимо, диадемы так и намекают мне, что не место мне в «фирме», не место.

Поцеловав Сибби в щеку, Вика сказала:

— Просто они большую часть лежат где-то в темноте, под замком, поэтому такие злюки. Но ты в самом деле считаешь, что идет?

Вошедший Микки, который был заинтригован появлением королевского скорохода, тотчас подтвердил это: