Гордость и преступление полностью

Питер велел своему адвокату, игнорируя сложившуюся многолетнюю практику, немедленно подать на «Дейли кроникл» в суд за клевету, и Вике стоило больших усилий, чтобы заставить его передумать.

— Как бы я хотел врезать этому Фэллоу, который наверняка выдумал этот бред, в его наглую харю! — заявил муж в сердцах, а Вика, увещевая его, сказала:

— Не давай ему и ему подобным повода, иначе они, как стервятники, ринутся на нас. Матильда права: если об этой истории не говорить, то скоро о ней забудут!

Чувствуя, что ей снова делается плохо, Вика бросилась в ванную, и Питер барабанил в дверь, крича:

— С тобой все в порядке? Викки, я отвезу тебя в больницу! Немедленно! Что, если ты подхватила в этом чертовом доме престарелых какую-то жуткую заразу, от которой они все там мрут…

В больницу он ее не повез, однако настоял, чтобы Вику в тот же вечер навестил врач ее величества королевы. Пожилой обходительный профессор с седым клоком волос долго мерил пульс, давление, проверял рефлексы, а потом произнес, позвав в спальню Питера, на котором лица не было.

— Ваше королевское высочество, у меня для вас имеется новость…

Питер, на глазах бледнея, прошептал, хватая Вику за руку:

— Это так ужасно? Скажите все, как есть! Мы хотим знать!

Вика в ужасе уставилась на профессора, готовая к смертельному диагнозу, а тот, добродушно рассмеялся:

— О, причин для паники нет, а вот для радости имеются. Советую вам сделать тест на беременность, ваше королевское высочество. Однако поверьте моему сорокалетнему опыту: вы в положении!

Сорокалетний опыт лейб-врача ее величества королевы не обманул: тест подтвердил, что Вика беременна.

Весть об этом вызвала шквал медиаинтереса, который перешел практически моментально в истерику: когда роды, какой пол ребенка, будет ли это один малыш или, кто знает, двойня, как его или ее, или даже их назовут. И, наконец, ехидный заголовок в «Дейли кроникл»: «Является ли принц Джоки отцом или, как его дядя, воспользовался услугами донора спермы?»

Букингемский дворец даже был вынужден выпустить официальный бюллетень, в котором в скупых, но крайне ясных выражениях констатировался тот факт, что именно герцог и герцогиня Коннаутские ждут ребенка, появление которого на свет ожидалось в первой декаде ноября.

Бабуля была на седьмом небе от радости, самолично посетив их в Кенсингтонском дворце: явление для дворцового протокола небывалое. Мама, с которой Вика говорила по телефону, даже прослезилась, узнав, что станет бабушкой, а отец первым делом поинтересовался:

— А какой у него будет титул учтивости? Лорд или маркиз?

— Папа, о чем ты говоришь! — рассмеялась Вика. — Но раз тебя это так занимает: уж точно не виконт!

Тот самый, который чуть ниже графа, но намного выше барона.

Эдди был крайне рад за брата, обняв его и заявив:

— Ну вот, наконец станешь отцом до того, как полностью облысеешь!

Питер, нежно шлепнув его ладонью по голове, на которой — весь в дедулю — уже мало что осталось, произнес:

— Ну, за тобой мне не угнаться, братик!

Даже Кэролайн поздравила Вику, кажется, даже вполне искренне, от чистого сердца, хотя и не забыла сразу подпустить шпильку:

— Тебе надо следить за фигурой, потому что полнеть нам, членам королевского семейства, и во время родов, и после нельзя. У меня с этим никогда проблем не было, а ты, кажется, к этому склонна.

Однако это все были цветочки по сравнению с тем, что опубликовала в конце апреля «Дейли кроникл», единственная из газет, которая не принимала участия во всеобщей вакханалии по поводу появления у принца Джоки и его русской герцогини Викки, как называла ее бульварная пресса, ребеночка.

Вика так бы и не узнала об этом, или если бы узнала, то не сразу, однако вдруг заметила, что настроение у Питера отвратительное, однако он тщательно это скрывает, будучи к ней крайне ласковым.

— В чем дело, Пит? — произнесла она, и муж сладким голосом заверил ее, что все в полном порядке.

Однако она видела, что это не так.

— Я ведь все равно узнаю, — продолжила Вика. — Так что тебе лучше сказать мне сразу…

Муж вздохнул, удалился и принес, держа двумя пальцами, как нечто заразное, свежий, но весьма скомканный выпуск «Дейли кроникл».

— Я ее уже сунул в ведро, но теперь достал. Теперь ты ни за что не сумеешь удержать меня от того, чтобы натравить на это ничтожество Фэллоу самых жестоких адвокатов Британии. Они растопчут его, уничтожат его, разотрут в порошок…

Остановив жестом поток слов кровожадного Питера, Вика уставилась на заголовок, на котором было изображено вздутое фиолетовое лицо все того же «мистера Крамницкого», а также другое фото, на котором тот, явно моложе, но все еще узнаваем, был запечатлен в советской форме. Вика стала читать: