С ним можно новую жизнь начать. Увидишь еще, какой Юрай молодец. Ум - это сила. Дорого стоит конь, что высоко держит голову, а ты погляди-ка лучше на вола: помахивает головой, да тащит на хребте ярмо; и проку от него не в пример больше.
Юрай, покачивая головой, плетется во двор. Во дворе Полана чистит горох. Она сурово хмурит брови, стряхивает с подола шелуху и уходит в дом.
XIII
Гордубал сидит в трактире, весело ему. Слава богу, сегодня тут шумно: Михальчук тут и Варварин, Подерейчук Михаила, Герпак по прозвищу "Кобыла", Феделеш Михал и Феделеш Гейза, Федюк, Гриц, Алекса, Григорий и Додя-лесник. Соседи толкуют о том, что надо бы пострелять диких кабанов, вредят они посевам. Григорию принадлежит скала под Менчулом, хорошо бы потолковать с ним, начать издалека, с оглядкой: хочу, мол, вымостить камнем дорогу в поле... "Эх, - огорчается Юрай, поля-то ведь нет у меня. У Пьосы оно теперь, вон он сидит, насупился. Нет у меня поля, что мне до их забот.
Пусть сами кабанов гонят, мне-то какое дело, - хмурится Гордубал. - У вас свои заботы, у меня свои".
Мужики тем временем толкуют о том, как приняться за охоту.
Юрай пьет медленно, думая о своем. Сдвинула брови и ушла в дом. Ладно, Полана, когда-нибудь и ты захочешь поговорить: так, мол, и так, Юрай. А я сдвину брови да пойду в трактир. Посмотрим, придется ли это тебе по душе. Что у меня рожа страшна, что ли, или из глаз течет? Или рот кривой, как у нищего Ласло? Да, постарел я, сожрала меня шахта, одни жилы остались да спина. Досыта полазил на четвереньках в забоях. Одни руки да колени остались. Ты бы видела, в каких дырах приходилось добывать уголь! До сих пор харкаю черной пылью, Полана. Мало чем я могу понравиться, но работать умею, голубка, увидишь...
- Эй, американец, - с усмешкой кричит Феделеш Гейза, что же не покажешься! Верно, пришел угостить земляков?
Гордубал кивает головой.
- Пришел, пришел! Угощу да по-американски: корчмарь, подай Гейзе кружку воды! А коли тебе этого мало, Гейза, возьми ведро, заодно рожу умоешь.
- А что тебе до моей рожи? - смеется Гейза. - Была бы моей жене по сердцу.
Юрай хмурится - какое мне дело до твоей жены?
Вот и угощай таких. Да я бы угостил! Ей-богу, соседи, я бы рад выпить с вами, крепко обнять вас и - петь, петь, прикрыв глаза... Да только на другие дела пригодятся мне доллары. Затея есть у меня, соседи, хорошая затея, американская. Вот подождите, начну ломать камень... "Эге, - скажут, - Гордубал-то, видно, спятил, мало, что ли, у нас каменьев!" А время придет - увидите, как американец из камня добудет сметану.
Феделеш Михал запевает, другие подтягивают.
Эх, хорошо посидеть с дружками. Давненько не слышал я песен, давненько! Юрай прикрывает глаза и вполголоса начинает подпевать, полузакрыв глаза.
Понемногу он расходится и вдруг - с чего это, черт возьми, он так раскудахтался? - запевает во весь голос, покачиваясь в такт песне.
- Эй, ты! - кричит Феделеш Гейза. - Кто с нами не пьет, тот и не поет. Пой себе дома, Гордубал!
- Или Штепана пошли сюда, - вставляет Федюк, - он, говорят, поет почище твоего.
Юрай встает, громадный, долговязый, макушка под потолок.
- Пой себе, Гейза, пой, - говорит он мирно, - я все равно домой собрался.
- А чего дома-то делать? - ухмыляется Феделеш Михал. Там у тебя батрак есть.
- Богач нашелся! - роняет Гейза. - Батрака для жены нанял...
Гордубал быстро оборачивается.
- Гейза! - процедил он. - Ты про кого это?
Гейза насмешливо глядит на него и покачивается на носках.
- Про кого? Есть тут у нас один.
Мужики поднимаются с лавок.
- Оставь его, Гейза, - уговаривает Варварин.
Кто-то берет Гордубала за плечи и дружески тянет из трактира.
Гордубал вырывается и вплотную подходит к Феделешу.
- Ты про кого это? - повторяет он хрипло.
- Есть у нас дурень один, - раздельно произносит Феделеш Гейза, - и вдруг точно стегнув Гордубала хлыстом. - А потаскух, как Полана, хватает.
- Идем, - ревет Гордубал и проталкивается к выходу. Гейза спешит за ним, торопливо раскрывая в кармане нож. Эй, берегись Гордубал, получишь удар в спину! Но Гордубал, знай, пробирается к дверям, а Гейза за ним, крепко зажав в кулаке нож так, что даже рука вспотела.
Все бросаются вон из трактира. Юрай поворачивается к Феделешу.
- Ты! - хрипит он. - Ну, подходи.
Гейза тяжело дышит и, пряча нож за спиною, готовится к прыжку. Длинными, как оглобли, ручищами Гордубал обхватывает Гейзу, прижав ему руки к бокам, подымает на воздух, поворачивается и кидает оземь. Гейза, присев, сипит от ярости.
Снова поднимает его Гордубал и снова швыряет оземь, словно толчет щебень. И вдруг у Гейзы подламываются ноги, он падает навзничь, разметав руки и - трах! - стукается головой о какую-то кадушку - и вот лежит замертво, - не человек, а куча тряпья.
Гордубал тяжело дышит и поводит налитыми кровью глазами.
- Откуда я знал, что там кадушка? - бормочет он, точно оправдываясь.
Но тут на его голову обрушивается удар. Второй, третий. Два, три, четыре человека сосредоточенно колотят Гордубала доской по голове, так что гул идет.
