– Не пачкай меня, не пачкай мою семью! Я бы не смогла доверить тебе никого! Ты приносишь лишь несчастье в семью, которая о тебе заботится! – она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь всего тела.
В комнате словно украли воздух, легкие заболели от невозможности вдохнуть полной грудью, а от кома в горле наворачивались слезы, которые едва удавалось сдерживать.
Ясмина уткнулась в грудь супруга, готовая провалиться сквозь землю, Розабелла, Лиа и Джина сидели в напряжении, а Франческа рассматривала свой маникюр.
– Благодарю за откровенность. Это все? – ответила я, и дверь снова открылась, но я смотрела только на кузину в ожидании завершения словесной вендетты.
– Убирайся в свою тьму, Витэлия! Уходи так далеко, чтобы я не смогла тебя увидеть, даже если захочу обернуться!
Вместе с остатком воздуха, что находился в легких, меня покинули все силы, гордость была сломлена, и я держалась в моменте, чтобы не заплакать.
Обернувшись, заметила, что Кристиано спокойно стоял позади меня, но было стыдно посмотреть в его глаза.
– Хорошо, пусть будет так, – прошептала я, на мгновение прикрыв глаза, прогоняя слезы. – Но даже несмотря на это, я всегда буду ждать твоего звонка, Элена. Я всегда буду на твоей стороне, и не важно, какого она будет цвета.
Развернувшись, проигнорировала предложенную руку Кристиано, выбежав в коридор, направляясь в собственный номер, переходя на бег, высота шпильки усложняла движение. Сбросив туфли и подобрав платье, прошла босиком в номер, слыша стук каблуков. Кристиано следовал за мной, и как только мы уединились в номере, взял меня за руку, притянув к себе так, что я больно ударилась о его грудь.
– Прекрати, – он сильно сжимал меня в объятиях, на мгновение приятная боль в ребрах притупила чувства.
– О чем ты…это просто семейные разборки, – прошептала, и в носу защипало, выбираясь из его крепких объятий.
Я скрывала эмоции, всегда казалось, что слезы никогда не были сильной стороной, ведь они означали принятие слов, сказанных в мой адрес.
Прошла к стеклянному столику, на котором стояла декоративная ваза, наполненная живыми пионами.
– Витэлия, – Кристиано был требователен и серьезен, но у меня не было возможности выстраивать стены, вступая с ним в полемику, слишком сильно ныло сердце. – Давай, отпусти свою боль. Не сдерживайся.
Он подошел ко мне сзади, опуская ладони на плечи, нежно проводя ними вдоль моих рук. И я закусила губу так сильно, как только могла, удерживая вновь скопившуюся соленую влагу у глаз.
– Кажется, мне потребуется твое плечо, – медленно развернувшись, ответила я, уставившись в его широкую грудь, и на последней фразе голос сломался.
Коснувшись указательным пальцем подбородка, муж поднял мою голову, чтобы взглянуть в заполненные слезами, болью и сожалением глаза.
– Будет несправедливо, если смеяться мы будем вместе, а плакать ты будешь в одиночку.
И я заплакала, не в силах выдерживать безумного давления, что скопилось в грудной клетке. Схватившись за его рубашку, медленно опускалась вниз, но Кристиано подхватил меня на руки, сев на диван, усаживая меня сверху и прижимая к себе так, что моя голова оказалась на его плече. Словно маленький ребенок, который почувствовал несправедливость мира по отношению к себе. Я плакала, не сдерживаясь, пачкая белоснежную рубашку тушью, которая стойко впитывала влагу, принимая мои слезы. Одной рукой он удерживал меня за спину, а другой гладил по голове, пока мои пальцы отчаянно сминали его воротник. Возможно пройдет немного времени, и эта ситуация окажется не таким огромным горем, но сейчас я превратилась в маленькую Витэлию, которая подверглась эмоциональной боли.
Всегда казалось, что мне не удастся найти мужчину сильнее себя, но не для того, чтобы ограничиваться в свободе, а для того, чтобы он дал возможность быть слабой. Это и есть великая награда после долгой борьбы с самой собой, найти того, кто снимет с меня доспехи война и наденет платье, вручая букет прекрасных цветов.
Прошло достаточно много времени, прежде чем громкие всхлипы, заполняющие комнату, стихли, я, наконец, поняла голову.
– Отныне и до конца мое плечо твой щит, – взяв мое лицо в свои теплые большие ладони, вытирая размазанную тушь с щек, сказал Кристиано.
– Есть вещи куда серьезнее моих душевных переживаний, – ответила я, пожав плечами, почувствовав облегчение, сменяющиеся неловкостью.
– Оставь их все для меня, – муж поцеловал меня в лоб, поглаживая по волосам.
В дверь постучали, и я дернулась, поспешно убирая остатки туши, но мне требовалось больше времени, чтобы привести себя в порядок.
– Надеюсь, это не премьер-министр Канады, – пошутила я. – Потому что на это уйдет больше времени, чем пять минут.
– Я что-нибудь придумаю, – улыбнулся Кристиано, похлопав меня по попе в игривой манере, потянувшись за поцелуем.
– Мой идеальный мужчина, – прижалась к его губам, в коротком французском поцелуе.
Быстро приняв душ и переодевшись в новую одежду, вышла из ванной, заметив Лиа, сидящую на кровати, листая журнал в голубой рубашке от Ральф Лорена и белых джинсах.