– Вы действительно считаете, что я нуждаюсь в этом? – ответила я, вздернув бровь, посчитав это за издевку.
– Что же, тогда перейдем к делу, уважаемые. Кто хочет сказать? – толкать речи Сальваторе явно не умел, но обозначил свою значимость в очередной раз.
– Нет смысла это обсуждать, предательство, всегда решалось лишь одним способом – смертью, – представитель из Мексики покосился на меня.
– Нет, синьор, прошу вас! Пощадите, я буду до конца своих дней делать все, что попросите! Не трогайте моих детей! Умоляю! – Франческа вскочила с места, падая на колени в горьком рыдании, солдаты подхватили ее под руки, усаживая на место.
Розабелла еще больше вжалась в сидение, не в силах слышать рыданий умоляющей матери.
– Какой позор, – возмутился мужчина, покачав головой.
– Все зависит, от какого дела мы отталкиваемся друзья? – сказал Франческо Барбаро, взгляну на меня.
– Разве это имеет значение? Германия долгие годы вела сотрудничество с нашими врагами у нас за спиной, а если говорить о происшествии пятнадцатилетней давности…Конделло соучастники. Никому не удастся опровергнуть факт измены организации. Однако если мы пощадим детей или приближенных родственников, что скажут наши люди? У них подорвется доверие, и они усомнятся в нашей власти. Народ должен бояться и чтить законы! – представитель из Бельгии настаивал на казни семей, запечатывая каждое слово ударом по столу.
– Народ должен уважать, но не бояться. Ндрангета эволюционирует в бизнесе, но продолжает решать проблемы с помощью камня и палки. Если я правильно понимаю, вы предлагаете и мою смерть? – уточнила я, склоняя голову в бок.
– Как это относится к вам дорогая? – мужчина не понял моего вопроса, посчитав его глупым.
Большинство не воспринимали мое присутствия за столом всерьез. В таком молодом возрасте еще некому не удавалось добить данного статуса, но официально заверенный документ от предыдущего члена общества – то, что никто не мог оспорить, с этим стоило смириться.
– Я тоже член семьи Конделло и моя кузина Элена. Сейчас мы в браке, у нас другие семьи, но в нас течет кровь Конделло. Вы хотите стереть фамилию Конделло, но позабыли о нашем дедушке, кто возглавлял и был верен Ндрангете, – мой голос был спокоен, объясняя неразумность поспешных заключений.
– Ты перерезала горло Паоло Босси, просто потому что он хотел осквернить честь твоей кузины, так, где сейчас твоя хладнокровность? – Нидерланды и Бельгия походили на коршунов, их не интересовало правильно принятое решение, они хотели крови. – Девочка, очнись, тебя не хотели в этой семье, кого ты защищаешь?
Боковым зрением я увидела, как Кристиано напрягся и только чудом удержался от высказываний.
– Следите за своим языком, Сальваторе! Иначе, я могу сделать вывод, что вы могли быть с Руфино заодно, – он стиснул зубы, одарив меня яростным взглядом. – Так как случившееся касается напрямую меня, значит, я буду решать, кого и как лишу жизни.
Ндрангета придерживалась всегда одного правила. Предательство – смерть. Убийство члена клана – смерть. Как по мне, даже для Руфино, который до сих пор остался под стражей, это звучало как благословение. Мне хотелось, чтобы он мучался и умер собственной смертью.
Что касалось Франчески и Валерио, я бы никогда не приняла решение приставить их к стенке, направив дуло пистолета. В первом случае, из-за кузенов, во втором, мои родители. Какое бы дерьмо ни происходило, они твоя семья. Каким бы беспечным и импульсивным не был мой отец, он бы спас брата от смерти, даже если бы был ранен дважды. Сохранять жизнь, не значит, позволить избежать наказания. Нужно было убедить Санта, что люди Ндрангеты по-прежнему будут уважать и примут выбор.
У мафии всегда были проблемы с властями, и было принято решение сдать предателей в руки полиции. Детей и женщин, не причастных к делу, решено не трогать и разместить в кварталах с семьями солдат Ндрангеты.
Это были самые напряженные и долгие четыре часа, но я добилась, настояв на своем, Алдо и Франческо Барбаро поддержали меня в разрешении ситуации таким путем.
Встав из-за стола, я взглянула на дядю. Франческа прижалась к нему, понимая, что делает это в последний раз, прежде чем отправиться за решетку на долгие годы. До сегодняшнего дня, я не верила в их любовь, по крайней мере, не от Франчески.
– В конце своей жизни, я не буду сожалеть, что не сделала все возможное, чтобы спасти семью. Он поступил бы так же, ты знаешь это.
Валерио понял мои слова, его плечи затряслись от плача, он прикрыл лицо рукой, потирая лоб. Всю жизнь он жил с сожалением из-за собственной трусости, в гонке за властью в мафиозной иерархии.
Элена и Розабелла подбежали к родителям, прощаясь. Их громкий плачь заставил мое сердце дрогнуть, открывая новую рану. Теодоро вышел, даже не подойдя к родителям, мы с Кристиано нашли его на улице. Он нервно курил сигарету, общаясь с Алдо и представителем из Америки, его глаза покраснели, он не заслуживал, никто из них не заслуживал.
– Воспользовавшись положением, теперь я готова отказаться от этого, – сказала я, чтобы это услышал только Кристиано.