Он аккуратно прижимал холодное полотенце ко лбу и щекам по очереди, а я просто сидела и любовалась, не пропуская, как соблазнительно напрягались мышцы рук и тела. Экстази действительно являлось самым ужасным, что могло со мной произойти.
– Потому что мне доверено самое дорогое. Соглашаясь, я несу ответственность, так поступают старшие в семье.
Так поступала мафия, на этом держалась Ндрангета. Не важно, из какой ты страны, и какие кровные узы нас связывали, если ты в Ндрангете, ты в семье, а семья друг другу помогала и защищала.
Кристиано встал, поднимая крышку и проверяя омлет.
– Что-то нужно еще добавить?
– Да, немного сыра и зелени, – я готова была встать, но его рука меня остановила.
Через двадцать минут от нашего омлета ничего не осталось. Не знаю, жевала ли я его вообще, или куски сами проваливались в желудок, но испытывала гастрономическое удовольствие. Выпив еще три стакана воды, я все еще ощущала жажду.
Мы сидели в гостиной с выключенным светом, из освещения был только телевизор с минимальным звуком, который мы даже не слушали.
– Уже очень поздно, тебе не обязательно сидеть со мной, – после того, как я поела, мне стало лучше.
– Хочешь от меня избавиться? – Кристиано сидел на другом конце дивана, подперев голову рукой, наблюдая, как я боролась с дрожью во всем теле.
– А разве это возможно? – закатив глаза, я распустила волосы, прочёсывая пальцами пряди.
Кристиано резко схватил меня за лодыжку и дернул на себя так, что я упала на подушки головой, от неожиданности вскрикнув, упираясь в его каменное тело, которое нависло надо мной.
Сердце бешено застучало в груди от неожиданности действий или опасной близости. Я лежала под ним, уставившись в карие глаза, наполненные азартом и сдержанным желанием.
Мужская рука нежно коснулась щеки, и я почувствовала, как они начинали гореть, предательски подставляя меня.
– Жар спал, но твои ноги, – касаясь колена, супруг провел рукой по ноге, пробираясь к моим спальным шортам. – Ужасно холодные.
Резко встав с дивана, он вышел, и, вернувшись с одеялом, устроился снова на своем месте, укутавшись в него.
– Что ты делаешь? – спросила я, наблюдая за его действиями, полностью обескураженная.
– Иди сюда, – похлопав по месту рядом с собой, позвал Кристиано. – Давай, mon âme, смелее.
Моя мама так делала, когда была сильная гроза, и в доме отключали свет, тогда она зажигала свечи в гостиной, мы садились на диван, кутались в плед с головой, и она рассказывала сказки. Так мама старалась отвлечь внимание, чтобы я не боялась темноты, но вся правда заключалась в том, что боялась она сама.
Встав с дивана, я осторожно подошла к Кристиано и опустилась рядом, закидывая на него ноги. Накрывая одеялом, он погрузил меня в свои теплые объятия. Без сопротивления я положила голову на его грудь, услышав равномерное сердцебиение.
Сама не заметив, что действительно замерзла, прижалась к нему сильнее, унимая дрожь.
– Мама в детстве тоже так делала, – глаза защипало от подступивших слез.
Кристиано ничего не ответил, его губы коснулись моего виска, а руки под одеялом гладили ноги.
– В детстве на Рождество отец покупал нам с Антонио целые коробки со сладостями, а мама прятала их, потому что мы не знали меры и покрывались аллергией на следующее утро.
– Все любят сладости, взрослые не исключение, – ответила я, представляя маленького Кристиано перепачканного шоколадом.
– Если бы тут был Антонио, то он бы сейчас сказал что-то вроде: «С конфет я перешел на сладких девочек», – Кристиано повторил интонацию очень похожую на Антонио.
– Я любила мандарины, их запах – это напоминание о том, что пришла зима.
Размеренное дыхание Кристиано успокаивало, его грудь вздымалась, укачивая меня, из-за чего я прикрыла глаза, пытаясь избавиться от боли нахлынувших воспоминаний детства.
– Могу я спросить? – его голос снова заставил открыть глаза.
Я догадывалась, какого рода будет вопрос, если не сейчас, то мы вернемся к нему снова. Уверенна, в тот день, когда я забыла фото на туалетном столе в гардеробной, он видел его, но специально не сделал акцент.
– Почему ты не заинтересована найти убийцу своих родителей?
Отстранившись, я, наконец, встретилась взглядос с мужем, пытаясь не разглядеть в его глазах сожаление. На протяжении четырех лет я видела печальные глаза, но в Кристиано разглядела лишь любопытство.
– Потому что это прошлое, которое невозможно исправить. Самая жестокая месть не убийство, а безразличие к прошлому.
Мои родители не хотели бы, чтобы их единственная дочь прожила жизнь, потратив ее большую часть на месть. В конечном итоге, месть не успокаивает душу. Возможно, до тех пор, пока ты сам не покинешь этот мир.
Вместо этого, они предпочли бы увидеть меня счастливой, замужем за любимым человеком, который достойно пройдет со мной по жизни рука об руку.
Теплая ладонь Кристиано легла на мою щеку, смахнув слезу, которую я не заметила, как обронила.
– Даже когда ты плачешь, ты все еще очень сильная, – от его слов у меня застрял ком в горле. – Пусть не сейчас, но мое плечо всегда к твоим услугам, только для тебя, Витэлия.