За шесть часов мы сблизились и уже не боялись друг друга, после обеда отправились в нашу с Кристиано спальню, располагаясь на кровати и накрываясь одеялом, возводя стены из подушек, чтобы Эйми не упала. Крохотное тело девочки прижалось ко мне, она водила пальчиками по ткани, наблюдая за мной. Тогда я решила успокоить малышку, поглаживая по шелковистым светлым волосам, напевая колыбельную. Размеренное дыхание превращалось в сопение, спустя минут двадцать ребенок заснул.
Расставшись с Эммой и Эйми, я набрала Вито, который уехал сразу же после завтрака, а на смену ему приехали другие солдаты Ндрангеты для обеспечения моей безопасности. Шли гудки, но Вито так и не ответил, приняв душ и перекусив, позвонила Ясмине.
Лиа все еще гостила у них до приезда Антонио, поэтому не было времени на скуку, учитывая взбалмошный характер девушки.
Я мыла клубнику, когда на телефон пришла смеска, которую я прочитала не сразу. Поставив тарелку с ароматными ягодами на стол, взяла телефон в руки:
Нахмурившись, я вышла в холл, попутно снова набирая Вито, звук отворяющихся дверей лифта напугал меня. Подняв голову, от представшей перед глазами картины, выронила телефон из рук, и он с грохотом ударился о мраморную плитку.
Антонио тащил Кристиано под руку, а Вито что-то активно объяснял по телефону, следуя за ними. Их лица были перепачканы грязью, а белоснежная рубашка Кристиано пропиталась кровью бордового оттенка и уже не в силах была впитывать, поэтому жидкость капала на пол, оставляя следы.
Придя в себя, я сорвалась с места, поравнявшись с ними, открыла дверь в спальню. В висках запульсировало, и кровь прилила к лицу от страха, но я сразу же взяла себя в руки, откидывая одеяло.
Кристиано повалился на бок, зашипев от боли.
– Когда приедет док? – спросил Антонио, обращаясь к Вито, помогая брату перевернуться на спину.
– Он уже поднимается в лифте, – выскочив в коридор, ответил Вито.
Лицо Кристиано было бледным, грудь тяжело вздымалась, рот приоткрылся, а у виска скатилось пару капель пота. Он напрягся, пытаясь опереться на правую руку, а левая лежала на животе.
– Витэлия. – прошептал Кристиано, когда я подложила подушу под его голову.
– Не смей делать вид, что тебе больно, потому что я сделаю больнее, когда ты придёшь в себя, – огрызнулась я, когда в комнате появилось еще двое мужчин и Вито.
– Снимите с него рубашку! – скомандовал тот, что старше, проскальзывая внутрь комнаты, раскрывая чемодан и доставая шприц.
– Антонио, забери Витэлию. – попросил Кристиано, пытаясь освободиться от рубашки.
– Вот, как ты по мне скучал? – вытащив нож из кобуры на его поясе, я разрезала рубашку, аккуратно снимая ее с Кристиано. – Я останусь, идите.
Обращаясь к Антонио, который послушно мотнул головой и вышел, закрывая за собой дверь.
На левом плече Кристиано была рана от огнестрельного оружия, из которой сочилась кровь, на взгляд она казалась глубокой. Я потянула мужа за здоровую руку, помогая сесть для осмотра. Мужчина подошел к нам и, вколов обезболивающее, наклонился, чтобы осмотреть рану.
– Тебе повезло, как всегда, – после чего Кристиано ухмыльнулся, склонив голову. – Будет неприятно, но ты справишься.
Он отошел, и я присела рядом, поправляя его волосы, которые прилипали к перепачканному лицу, на мгновение остановилась, проводя большим пальцем по скуле. Кристиано тоже это заметил и, поднимая измотанные карие глаза, погладил меня здоровой рукой по коленке, затем его голова упала на мое плечо, и я почувствовала, как супруг глубоко вдохнул.
– Все будет хорошо, – хриплым голосом сказал он и поднял голову.
Ему сделали еще несколько уколов в руку, а после приступили к извлечению пули. Это была долгая и кропотливая работа, обстановка не располагала, все делалось неспешно, чтобы не повредить важные артерии и не нарушить функциональность руки. Кристиано действительно был счастливчиком, ранение в плечо так же опасно, как любое другое и иногда заканчивается летальным исходом. Видимо выстрел был из маленького оружия.
Спустя два с половиной часа, пуля была извлечена, а Кристиано лежал, перебинтованный и погруженный в сон, с катетером для капельницы, которую установили возле кровати.
Я облегчено вздохнула, перебирая окровавленную простынь в руках, которую поменяла на чистую, прежде чем уложить Кристиано в постель.
Мои руки были тоже в крови, но до этой минуты тело находилось в напряжении, и я до конца поддерживала Кристиано, держа мужа за руку, подпирая его тело, и, когда требовалось, ассистируя врачам.
– Если ночью ему станет хуже, введите этот препарат, через катетер, – указывая на ампулы с лекарством, что стояли на тумбочке, сказал доктор. – Я буду на связи, в любое время смогу проконсультировать вас. Он должен проспать всю ночь, может подняться температура, в остальном, он пойдет на поправку.
– Благодарю вас, – уголки моих губ дрогнули, открывая дверь, я проводила мужчин.