Два года прошло с тех пор, как Джек Эрджайл, осужденный за убийство матери, умер в заключении. Но вдруг ситуация меняется – из антарктической экспедиции возвращается полярный исследователь доктор Калгари. Он точно знает, что у Джека было алиби, и полон решимости отыскать настоящего преступника и оправдать осужденного, пусть и посмертно. Эрджайлы недовольны таким поворотом событий: теперь оказывается, что убийца – кто-то из них, вполне благопристойных граждан.
Уже смеркалось, когда он оказался у переправы. Мог бы добраться туда значительно раньше, если бы сам не оттягивал эту минуту.
Он пообедал с друзьями в Редки, но во время легкой непринужденной беседы не переставал со страхом думать о предстоящем ему деле. Друзья пригласили его выпить чаю, и он снова принял их приглашение, но после чая дальнейшее промедление стало невозможным.
Заказанная машина уже ожидала его. Он распрощался с приятелями, а потом проехал семь миль по прибрежной дороге; затем шофер свернул на лесную просеку, которая привела их к маленькому каменному речному причалу.
Он вышел из такси и подергал веревку большого колокола, вызывая с противоположного берега перевозчика.
– Не желаете ли, чтобы я дождался вас, сэр? – спросил шофер.
– Нет, – ответил Артур Калгари. – Я уже заказал машину, которая встретит меня через час и отвезет прямо в Драймут.
Шофер с благодарностью принял плату за проезд вместе с чаевыми и промолвил, вглядываясь в легкую туманную дымку над рекой:
– Лодка приближается, сэр.
Пожелав доброй ночи, он развернул машину и помчался вверх по склону холма.
Артур Калгари остался один возле причала наедине со своими мыслями и мрачными предчувствиями. Какая непроходимая глушь, размышлял он, словно находишься на краю света, у заброшенного озера в Шотландии. А ведь всего в нескольких милях отсюда остались отели, магазины, коктейль-бары и запруженные людьми улицы Редки. Калгари не впервой подивился этим удивительным противоречиям английского пейзажа.
Послышались мягкие всплески весел, лодка причалила к миниатюрной пристани. Артур Калгари спустился по крутому откосу и забрался в лодку, которую лодочник удерживал багром возле причала. Это был старик, показавшийся Калгари таким же древним, как и его лодка, и уж наверняка не менее дряхлым.
Холодный морской ветер бороздил поверхность реки.
– Промозглый вечер, – заметил лодочник.
Калгари согласился, что сегодня значительно холоднее, чем было вчера.
Он заметил, или ему это показалось, будто под напускным равнодушием в глазах лодочника затаилось любопытство. Вполне понятно, Калгари в этих краях чужак, а туристский сезон закончился. Более того, незнакомец переправляется через реку в неурочный час – поздновато для чая в кафе возле пристани. И вещей при нем нет, значит, не намерен здесь оставаться. (В самом деле, недоумевал Калгари, отчего он так припозднился? Не потому ли, что подсознательно откладывал эту минуту? Откладывал до последнего.) И вот он переходит через Рубикон… через реку… реку… память подсказала название другой реки… Темзы.
Его мысленному взору (неужели это было только вчера?) предстал человек, сидящий за столом напротив него. В задумчивых глазах скрывалось что-то затаенное, невысказанное… Видимо, подумал Калгари, эти глаза способны скрывать свои тайны.
Ужасная обязанность возложена на него. Но он должен ее исполнить, а потом… потом забыть обо всем!
Он нахмурился, припомнив вчерашний разговор. Приятный, спокойный, с хитрецой голос спросил:
– Вы твердо решили, доктор Калгари?
– Что же мне осталось? – раздраженно ответил он. – Неужели вы не понимаете? Вы не согласны? От этого не уйдешь.
Собеседник отвел в сторону свои серые глаза, скрывая хитринку во взгляде, но его ответ слегка удивил Калгари.
– Все нужно обдумать, рассмотреть вопрос со всех точек зрения.
– А не кажется ли вам, что есть лишь одна точка зрения – требование справедливости?
Он горячился, в какое-то мгновение ему показалось даже, что собеседник самым бесчестным образом пытается увильнуть в сторону.
– В определенной степени – да. Но знаете, иногда есть нечто более важное, чем пресловутая справедливость.
– Не согласен. Надо подумать о семье.
– Именно так, я как раз и имел в виду семью, – без промедления ответил собеседник.
Это возражение показалось Калгари несусветной чепухой! Потому что, если кто-то подумал о семье…
Однако ход его мысли нарушил тот же самый приятный и спокойный голос:
– Предоставляю вам самому во всем разобраться, доктор Калгари. Поступайте как знаете.
Под днищем лодки зашуршала земля. Рубикон перейден.
С мягким выговором, свойственным жителям западной части Англии, лодочник произнес:
– С вас четыре пенса, сэр, или вы еще поедете назад?
– Не поеду, назад дороги нет, – несколько высокопарно отозвался Калгари и, расплатившись с лодочником, поинтересовался: – Вам знаком дом под названием «Солнечное гнездышко»?
В глазах у старика блеснуло любопытство.
– Хм, конечно. Вон там вверху справа, за деревьями. Подниметесь на холм и вправо по новой дороге через строящийся поселок. Их дом последний, в самом конце.
– Благодарю вас.
– Вы сказали «Солнечное гнездышко», сэр? Где миссис Эрджайл…
– Да, да, – перебил его Калгари. Не хотелось говорить на эту тему. – «Солнечное гнездышко».
Странная усмешка искривила губы лодочника, напомнившего вдруг собой старого хитрого фавна.
