Горе от ума полностью

Для Софьи все, что говорит Чацкий, – лишь сплетни: «Вот вас бы с тетушкою свесть, чтоб всех знакомых перечесть». Но если прочитать эти «сплетни» в традиции просветительской общественной комедии, они напоминают разоблачительные речи героев-резонеров. Чацкий походя затрагивает почти все темы своих будущих страстных монологов: крепостное право (крепостной театр), гонение на просвещение, преклонение перед невежественными гувернерами-иностранцами, вообще неуклюжее французолюбие русских дворян, искажение русского языка – все это вещи весьма серьезные и для болтовни с тетушкой непригодные. Интересно, что почти в каждом из упоминаемых персонажей современники Грибоедова видели какого-то реального прототипа. Грибоедов на это и рассчитывал. Эти внесценические персонажи должны были создать ощущение воздуха эпохи, реальности происходящего.

Особая тема – книги и ученость.

Ученый комитет – был создан в 1817 г. при Министерстве духовных дел и народного просвещения. Он должен был осуществлять надзор над системой преподавания, учебниками и учеными обществами. Настроены «комитетчики» – Лаваль, Стурдза, Рунич – были крайне реакционно и считали своей главной целью оградить учащихся от «безверия и вольномыслия».

В России, под великим штрафом, / Нам каждого признать велят/ Историком и географом… – К середине XVIII века учителя-самозванцы расплодились настолько, что в 1757 г. был издан указ о порядке найма учителей-иностранцев: «Всякого, кто примет к себе учителя без аттестата, и за всякий таковой случай подвергать денежному штрафу 100 рублей».

Ментор – в поэме Гомера «Одиссея» воспитатель сына Одиссея, Телемака; в переносном значении – наставник, воспитатель.

Смешенье языков – речь идет о языке щеголей, которые перемежали в своей речи французские и русские выражения.

Эпоха Просвещения считала образование чуть ли не единственным способом избавить человечество от предрассудков и сделать его нравственней. Ум и ученость противостояли прагматическому житейскому «здравому смыслу» – набору общих мест, прописных истин, которыми, особенно не рассуждая, и руководствовались люди в повседневной жизни. Для Чацкого невежество, бессмысленное следование предрассудку – худшее из зол; в этом – основа его будущего конфликта с окружающими. Один из философов Просвещения Гельвеций писал: «Умный человек часто слывет сумасшедшим у того, кто его слушает. ‹…› Здравым смыслом почти все называют согласие с тем, что признается глупцами, а человек, который ищет лишь истину и потому обычно отклоняется от принятых истин, считается сумасшедшим».

Именно из этой «болтовни» вырастает тема Москвы как особого мира со своими традициями, правилами жизни и философией. После того как Петр переместил столицу в Петербург, Москва постепенно стала оплотом традиции, ее называли «столицей отставников» – она всегда хранила память о предшествующем царствовании. Для Чацкого Москва – мир консервативный и ретроградный по определению.

Софья этого не чувствует, она раздражена ехидной болтовней Чацкого, ей не до него – и тут он, так же вскользь, вспоминает Молчалина. Первое, что Чацкий говорит о Молчалине, – это то, что он глуп (и молчание его от глупости) и пошл, а потом прямо говорит о том, что молчаливость и покорность – лучший способ сделать карьеру.