Как ни тяжело ей было говорить эти слова, Алекс все же заставила себя их произнести:
– Хьюго велел мне оставаться в чулане, сказал, что вернется за мной…
Анна склонила голову. Алекс отметила про себя ее крепко сжатые руки.
– А ты помнишь, как я… как я велела тебе сидеть тихо, как мышка? – спросила она. – Я сказала, чтобы ты не издала ни единого звука, потому что к нам идут нехорошие люди?.. – Она умолкла и снова посмотрела на Алекс. Глаза ее были полны безнадежного отчаяния.
Не надо дальше, едва не прервала Алекс.
– Я пообещала вернуться за тобой, – сдавленным шепотом произнесла Анна. – Но я не пришла… Не смогла…
– Я знаю, ты тогда получила серьезные травмы, – сочувственно сказала Алекс.
Анна покачала головой. В ее лице не было ни кровинки. В глазах застыла боль.
– Он совершенно обезумел, – едва слышно прошептала она. – Я знала, он способен на жестокость, я это видела уже не раз, но такого даже не могла себе представить, – она перевела дыхание, пытаясь взять себя в руки, прежде чем рассказывать дальше. – Боже, зачем только я после школы уехала в Голландию! Почему не послушалась свою лучшую подругу Сару и не поехала с ней в Париж! Ведь тогда бы я его не встретила! Но я не послушала Сару, мне хотелось в Амстердам, и я туда уехала, а он… – Анна сглотнула комок и еще крепче сцепила пальцы, как будто это могло придать ей сил. – Легко сказать и почти невозможно поверить, – прошептала она, – но он был такой красивый, такой обаятельный. А его акцент! Его уверенность в себе – этому было невозможно противостоять. По крайней мере, в глазах наивной, впечатлительной девчонки, которой владела жажда приключений, какой была я. Скажу честно, я потеряла голову. Он был первый такой в моей жизни. И, конечно же, я понятия не имела, чем он занимается, кто его друзья, с кем он общается. Все это я узнала гораздо позже. А тогда это был честолюбивый, романтичный молодой человек, бежавший от тоталитарного режима, который, чтобы накопить денег и начать новую жизнь, работал водителем грузовика. Не помню, говорил он мне или нет, как он представляет себе эту новую жизнь, но я и не спрашивала. Мне это было неинтересно. Я была по уши в него влюблена и потому готова поверить во что угодно. Мне было все равно, кем он станет, главное, чтобы мы всегда были вместе.
Затем я забеременела, и он без всяких колебаний сказал, что женится на мне. Это было именно то, о чем я мечтала. И вот спустя всего четыре месяца нашего знакомства мы поженились. Мои родители были в шоке. Они его на тот момент еще не видели и сказали, что знать его не желают. Они умоляли меня вернуться домой, а там будет видно. Они были вне себя от ярости и ужаса, но в тот момент для меня существовал только он. Позже я поняла: он женился на мне лишь затем, чтобы получить вид на жительство в Англии. Но он так вскружил мне голову, что в день нашей свадьбы я была убеждена: им движет только любовь ко мне.
Анна сглотнула комок, вздохнула и заговорила снова:
– Вскоре после свадьбы мы переехали в Ливерпуль – по крайней мере я. Его работа была такова, что он проводил много времени в Европе. Меня он приезжал проведать примерно раз в месяц, а когда родился Хьюго, чуть чаще.
Анна на минуту умолкла, как будто перенеслась в те далекие дни. Алекс поняла: это память о них вернулась к ней с новой силой.
– Как хорошо было вновь оказаться в родительском доме! – снова заговорила Анна. – Я так по ним соскучилась – даже больше, чем думала. Ради Хьюго они пытались найти общий язык с Гаврилом. Я знала: они ему не доверяют. Думаю, он тоже это знал, но на их мнение ему было наплевать. Он держался с ними довольно учтиво, а временами, казалось, был даже благодарен за их заботу обо мне и нашем сыне. Я ни разу не призналась им – не нашла в себе сил, – что еще до рождения Хьюго поняла, какую колоссальную ошибку совершила. Я знала, они станут настаивать на разводе, я же боялась того, что за этим может последовать. Нет, он ни разу не поднял на меня руку, но к тому времени я начала догадываться, чем, собственно, он занимается. Так что я не питала иллюзий относительно его моральных качеств. Кроме того, он вырос в совершенно иных условиях, нежели я. Но, что еще хуже, я боялась, что он отнимет у меня Хьюго.
И я не стала с ним разводиться. Более того, делала вид, что люблю его и даже рада видеть в нашем доме его дружков. Это всегда были мужчины – курящие, пьющие, любители азартных игр. Говорили они на самых разных языках – по-русски, по-испански, по-китайски. Я никогда не понимала, о чем они говорят. Но не нужно было знать никаких языков, чтобы догадаться, о чем идет речь. А речь шла о девушках, почти девочках, которых они тайком ввозили в страну, чтобы сделать из них проституток. Возможно, они же сами выступали и в роли сутенеров. Не могу утверждать. И хотя мне становилось дурно при одной только мысли о том, чем занимаются мой муж и его дружки, я предпочитала закрывать глаза, делая вид, что ничего не знаю. Потому что знать было опасно. Я же должна была подумать о Хьюго.
