— Родная, сон и еда. Не забывай. Надеюсь, этого больше не произойдет. Майкл и мизинца твоего не стоит, — отец гладит меня по голове и отходит на шаг, когда открываются двери.
— Хорошо. — Прохожу мимо него, не оглядываясь. Не хочу, чтобы он видел, как я вымотана.
В приемной на пострадавшего заполняю документы. Вокруг много пациентов, в основном с травмами. Доктора осматривают и берут анализы.
— Эй, малышка. Не хочешь побыть моим доктором? — глубокий мужской голос, заставляет меня поднять голову от заполнения бумаг.
Вижу недалеко от себя высокого и широкоплечего мужчину. У него недовольный вид. И складывается такое впечатление, что он кутил всю прошлую ночь. Да что тут гадать, когда я прямо-таки ощущаю в воздухе этот запах перегара.
Господи, когда уже закончится моя смена? Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что все заняты.
— Я сейчас к вам подойду, — отвечаю ему. А если серьезно, пинка бы ему под зад за «малышку». Мы что, в баре? Ставлю подпись на документах и отдаю в регистрацию.
— Здравствуйте, мне необходимы ваши документы для заполнения, мистер… — улыбаюсь ему.
— Коулмен. Кейн Коулмен. И сотри, детка, со своего лица эту дежурную улыбочку. Мне необходимо просто промыть и зашить чертову рану, — смотрит на меня из-под нахмуренных бровей и медленно стягивает с себя кожаную куртку, похожую на байкерскую.
Его рука опухшая, бордово-красная, рана воспаленная, края неровные. Это не ножевое. Тогда, что? Осколок?
— Чтобы избежать осложнений с переломом, мне необходимо сделать вам рентген, если вы не против. Сейчас я обработаю вашу рану и введу обезболивающий укол.
Обследование не займет много времени, — натягиваю перчатки и тянусь к его руке, чтобы нащупать масштабы.
— Нет там никакого перелома. Просто хотел хорошенько надавать парню, который дерется, как девчонка, — бубнит он.
— То есть, вас избила девчонка? — приподнимаю бровь.
— А ты смелая, малышка... Дилан. Неплохая шутка. Запомню, — здоровой рукой он прикасается к моему бейджу, слегка задевая мою грудь.
— Сидите смирно, — отхожу от него на шаг. — Для вас, я доктор Барлоу, — начинаю обрабатывать его рану и ощупываю на предмет перелома. Вроде все спокойно.
— Никаких рентгенов и обезболивающих. Я не мальчик, — кряхтит он от боли, когда я надавливаю сильнее.
— Хорошо, мистер Коулмен. Но я, подписав только что документы, несу ответственность за вашу жизнь. Поэтому, извините, — ставлю его перед фактом, — сидите спокойно. Иначе, боюсь, мы с вами далеко не уедем. Хотите быть героем и терпеть боль? Поиграем в героев, без проблем, но рентген сделаем. У нас есть детское отделение. Вы кем предпочитаете быть? Дартом Вейдером или сладким Бетменом? — он смотрит на меня как на полоумную.
— Все понятно, значит, делаем рентген.
Он неохотно садится в кресло, и мы едем в рентген-кабинет. Там он тоже бубнит, и дерзит. Я молча занимаюсь им, у меня нет сил бороться с его тупостью и обращать внимание на его глупое поведение. Снимок показал, что все кости целы. Поэтому, я собираюсь зашивать его рану.
Пока я продеваю нить и нахожусь в поисках необходимых мне инструментов, он хватает со стола медицинский степлер и, не издавая не единого звука, закрепляет им свою рваную рану.
— Господи, что же вы творите? — пытаюсь выхватить у него степлер. Не напрягаясь, он удерживает меня одной рукой. Конечно, с такими-то ручищами.
— Ты слишком сонная и медлительная, малышка Дилан. У меня нет желания еще полчаса смотреть на твою кислую физиономию, — грубо отрезает он и тут же хватает бинт, и начинает затягивать рану.
— Но вас… вам необходим курс антибиотиков,— впиваюсь в него взглядом.
— Да и черт с вами. Ходите с уродливым шрамом. Ваше дело. Просто выпишу вам лекарства.
Отхожу от этого ненормального к столику регистрации.
Да пошел он к чертям собачьим! Ношусь с ним по всей больнице, а он только и знает, что ему надо, а что нет. Как капризная принцесса. Еще теперь эта уродливая рана. Он хоть понимает, что она на всю жизнь? Медлительная! Да ты, козлина, сам отработай три смены и потом играй в героя. Осел.
От гнева меня разрывает на части, и растекается по венам адреналин. Хочется плюнуть на этику больницы и послать придурка куда подальше.
— О, Дилан Девис. Ты все также прекрасна, — Джон целует меня в щеку.
Джон — полицейский в управлении и ему часто приходится приезжать для снятия показаний с потерпевших.
— А ты, Джонни, все такой же неотразимый и такой гигант, — смеюсь я, в то время как он обнимает меня. Его медвежьи объятия становятся привычными.
— Неужели у тебя был дерьмовый день? — вопросительно приподнимает брови.
— Ага, это уже третьи сутки и последний пациент — заноза в заднице, — шепчу ему, вставая на носочки так, чтобы немного дотянуться до его уха.
— Это кто такой? Сейчас я ему кое-что надеру! — грозно выдает Джон.
— Да вот этот, что сидит со степлером в руках. Сил моих нет бороться с такой глыбой. — Взглядом показываю на пациента.
— Ну, не все Коулмены такие задницы. Просто один из нас не любит уколы, — смеется он, прикусывая нижнюю губу в виноватой улыбке.
Боже, я идиотка. Кейн Коулмен — это же младший брат Джона.
