- Мы выполняли приказ, Игорь Васильевич, мы ее готовили, по вашему указанию готовили. Мы не ждали, что она сунется головой в стекло, - ответил Павел Робертович, - да и не померла она, бабы - игруньи, она нам здесь тоже смерть изображала, сейчас мы ее приведем...
Павел Робертович структурою был попроще - он не понимал, что происходит с Поповым. Однако Сушков в своей давешней догадке утвердился и опасался только первых минут, когда человек в шоке, тогда эмоции могут возобладать; потом, когда разум вступится, не страшно. Надобно немедленно отвлечь его на д е л о, понял Сушков, иначе он может кордебалет устроить, палить начнет и вправду.
- Игорь Васильевич, если случилось непоправимое, ее надо немедленно отвезти домой и оставить там - Бах все взял на себя, мы ее обернем жертвою революционеров.
Попов непонимающе посмотрел на него, но по карманам себя хлопать перестал, молвил только:
- Все вон отсюда...
Через два часа Сушков вернулся в свой кабинет. Попов допивал бутылку, лицо его стало еще бледнее.
Не дав Сушкову доложить, он убежденно, со странной усмешкою, сказал:
- А стекло вы у ней на квартире забыли разбить, пинкертоны...
- Разбили, - ответил Сушков, - как же без этого, конечно, разбили... Только я до сих пор не могу взять в толк, откуда она узнала ваше подлинное имя?! У меня впечатление сложилось, что она знала вас отменно - как о близком сказала, будто прорвало ее...
- Сушков, я, покуда вы меня замещали, с агентом сидел, с хорошим агентом, нас видали с ним, я от него данные взял, а вы здесь арестантку убили... Я приехал, когда она мертвой была - вон Яковлев, фельдшер, акт написал, читайте, на столе. Я знаю, что вы за моей спиной делаете, Сушков. Не надо. Вы меня любите, Сушков, вы мне будьте как собака, ладно? Вы мне палец в глаз не вводите: "Знала, близкий, открылась, потянулась".
Сушков испугался:
- Я к тому, Игорь Васильевич, что вокруг вас заговор был, вы грозою революции обернулись, Бах через нее норовил вам бомбы в ложу засунуть... Мы это докажем, Игорь Васильевич, только отдохните, на вас лица нет...
- Я отдохну. Обязательно. А вы ответьте мне четко - "готов быть вашей собакою". Ну, отвечайте.
- Готов быть вашей собакою, Игорь Васильевич, - ответил Сушков, подошел к шкафу со стеклянными дверцами и достал оттуда еще одну бутылку водки...
- Это вы для кого? - спросил Попов, не разжимая рта.
- Для вас...
- Почему вы решили, что я намерен пить?
- Я думал, вам надо успокоить нервы.
- Это виновным должно нервы успокаивать. А виновный у нас кто?
Сушков потупился, чтобы скрыть ненависть во взгляде, он знал, что Попов заметит эту ненависть, ее дурак не заметит, а Попов не дурак, он змея, он животное, он чувствует, как баба.
- Виновный-то у нас кто? - не унимался Попов. - Я теперь от вас подписной ответственности буду требовать.
- От меня персонально или...
Сушков сдался. Попов понял это. Он принял условия игры. Что ж, пусть покажет, как он намерен играть.
- От офицеров охраны...
- Мне больно называть виновников, Игорь Васильевич, и тот и другой зарекомендовали себя - до настоящего прискорбного случая - с самой хорошей стороны...
- Объяснения у них отобрали?
- Нет еще.
- Отберите и передайте мне. Копий не оставлять, дела не заводить. Фельдшер Яковлев должен выдать вам справку, что Микульска была освобождена в его присутствии: вызван же он был по причине сердечного приступа, дама не смогла пережить радости. Свяжитесь с околотком, где живет Микульска... Жила... Как только сведения о ее смерти придут в участок, отправьте туда Павла Робертовича, пусть он поможет начальнику сыскной Ковалику в расследовании обстоятельств ее умерщвления неизвестными преступниками, скорее всего связанными с эсдеками, которые решили, что несчастная во всем призналась нам во время допроса...
Когда Сушков вышел, Попов сразу же открыл бутылку, налил в стакан, выпил до дна и тут же налил еще.
Рано утром вызвал Турчанинова, - Сушкову фамилию Дзержинского нельзя было отдать, мог выйти по этой цепочке на правду, на то, как выкрали Казимежа Грушевского, как его, Попова, в з я л и в ложе кабаре на документах, - и сказал кратко:
- Андрей Егорович, вы против Дзержинского работали, побег ему делали, если не ошибаюсь, накануне высочайшего манифеста? Так вот озаботьтесь тем, чтобы он был немедленно заарестован - любыми средствами. Перекройте границу так, чтобы мышь не проскочила, он не должен попасть на съезд русских.
- Почему вы решили выделить одного Дзержинского из всей партии?
- Потому что он и есть партия - во всяком случае, организационное ее начало... И вот еще что... Попробуйте через агентуру подбросить им идею, что граница перекрыта, что его ищут...
- Что это даст?
- Нам это даст то, что он пойдет через контрабандистов. Вопросы есть?
Турчанинов склонил голову, спросил взглядом разрешения выйти, удалился неслышно.
Потом Попов вызвал поручика Ерохина:
