- Хоть на сцену, - улыбнулся Дзержинский, но глаза его не улыбались. Андрей Егорович, за границей вы будете жить тайно - во всяком случае, пока что, до нашей победы. Вам известно, видимо, что Рачковский с Ратаевым умеют находить нужных им людей и за границей? Мы окажем вам поддержку на первых порах. Не взыщите, это будет скромная поддержка. Далее. Вы сейчас напишете два письма. Одно, первое, министру внутренних дел Дурново. И начнете его с фразы: "Господин министр, о том, что происходит в Варшавской охране, мне известно в с е". Последнее слово подчеркните дважды. И действительно напишите обо всем том, что вам известно. Затем вы напишете личное письмо Попову, в котором предупредите его. что обращение к министру Дурново будет вами отправлено адресату в том случае, если ваши друзья сочтут необходимым послать. После этого, как думаете, агента "Прыщика", который к нам близок, отдаст нам?
- Мать родную отдаст, - ответил Турчанинов убежденно. - И детей в придачу.
Когда Турчанинова отправили по связи к границе, Дзержинский вызвал на явку Варшавского.
- Я прошу тебя, Адольф, устроить мне встречу с редактором "Дневника". Как договоришься, немедленно уезжай. Встретимся в Стокгольме на съезде. Я буду добираться туда через Россию - рисковать на западных границах нет смысла. На востоке меня не ждут. 28
- Добрый день, господин Штыков. Мне передали, что вы согласны побеседовать со мною...
- Господин Доманский?
- Очень приятно, присаживайтесь, пожалуйста. Чайку не изволите ли?
- С удовольствием.
Редактор "Дневника" позвонил в колокольчик, чудо какой звонкий, нравится господину Штыкову Родиону Георгиевичу звонить в колокольчик, поднимать его над головой, слабо помахивать кистью, быть во всех своих движениях, в интонации голоса небрежно доброжелательным, чуть уставшим, а потому весьма значительным.
Вошедшей секретарше распевно сказал:
- Пани Галина, вы не угостите нас крепким чаем?
- О, конечно, пан редактор, - чарующе улыбнулась секретарша и стрельнула глазом в Дзержинского. Тот сразу определил: о нем здесь говорили. Что ж, риск, конечно, но именно так задумана эта операция. Он сам просил Варшавского намекнуть главному редактору, что придет человек из подполья, близкий к руководству партии - с обыкновенным посетителем в редакции этой либеральной газеты говорить не станут, тут важно во всем искать сенсационность, журналист у р о в е н ь чтит во всем и во всех. Человек из подполья - сенсационно, в духе времени, сейчас выгодно знакомство с революционерами, это дает дивиденды, газета расходится невиданными тиражами, военное положение задавило анархию, теперь культурные слои хотят читать про бунтовщиков, да и потом, власть припугнуть не грех - или помогайте нам, просвещенным, кого биржевой комитет издает, или обратимся за поддержкою к разрушителям.
- Я не спросил вас, господин Доманский, может быть, желаете перекусить? Не голодны?
- Нет, нет, благодарю. - Дзержинский чуть улыбнулся.
"Если подпольщик, то обязательно голоден, - подумал он, - и всенепременно в сапогах. Легко жить привычными представлениями, право..."
- Господин Варшавский сказал мне, что разговор будет носить практический характер...
- Да. Речь пойдет о статье, связанной с работой полицейского ведомства.
- Варшавского?
- Я сначала изложу вам фабулу, хорошо? А потом вы решите, какого варшавского ли, петербургского, а может, и вовсе какого иностранного.
- Иностранное нас не интересует, господин Доманский, мы обращаемся к российскому читателю, у нас своих забот с полицейским ведомством предостаточно.
- Что ж, прекрасно. Итак, все началось с того, что при аресте полиция избила чуть не до смерти восемнадцатилетнего юношу...
- Террориста? - Штыков перебил быстрым вопросом. - Боевика?
- Не террориста и не боевика. Члена партии...
- Какой? Социалист? Или анархическая группа?
- Юноша - социал-демократ.
- А разве социал-демократов сейчас арестовывают? По-моему, сажают в затвор лишь террористов ППС и эсеров.
- Почему вы так считаете?
- Социал-демократы, как мне сдается, лишь пропагандируют, они против террора...
- Совершенно верно. Однако за последние три месяца только в Варшаве, господин Штыков, было арестовано сто сорок три социал-демократа.
- Что?! Я могу напечатать ваши данные?
- Если сможете - бога ради, но позвольте, я закончу изложение фабулы того дела, ради которого пришел.
- Да, да, прошу, господин Доманский. Мы, газетчики, всегда норовим забежать вперед, ничего не попишешь - профессия.
- Я понимаю.
- Не все, однако, знают специфику газетной работы, не все понимают, как это трудно - сверстать номер, наполнить его интересным материалом... В этом смысле орган ваших коллег, социал-демократов, являет собою весьма интересный образец наступательной печати... Не изволите ли знать кого из их редакции?
- Имеете в виду "Червоны штандар"?
- Да.
- Увы, - ответил Дзержинский, - я никого не знаю в этой газете.
- Поэтому и пришли с вашим материалом ко мне?
