– Память у тебя хорошая?
– Не жалуюсь…
– Вернешься на тот берег, поедешь в Краков. Найдешь улицу Сташицу, дом три. Спросишь товарища Мечислава. Или Йозефа. Скажешь, что от меня. Передашь, что я просил устроить тебя в рабочую школу на Ляшковской. Они знают. Жить будешь в моей комнате – кровать там есть.
– А жрать что буду?
– Тебя пристроят к работе.
– Нет, Ян. Меня жизнь обкатала. Не хочу перед мастером шапку ломать. Здесь – я себе хозяин, меня просят – не я.
– В переделки больше не попадал?
– Бог миловал.
– Попадешь – да еще с тем хвостом – на каторге погибнешь.
– А ты?
– Мне двадцать восемь, а не тысяча девятьсот четыре.
– Нет, Ян. Спасибо тебе. Здесь я – сам. Понимаешь? Я не верю людям. Особенно тем, которые дают работу. Пошли, теперь можно, они сменились.
– Анджей… Послушай. Людям надо верить. Это подчас трудно, но этому надо учиться. Без этого нельзя. Тебя ударила жизнь, но если б не было честных людей, мир бы кончился.
– Пошли, – повторил Анджей упрямо. – Мне переучиваться поздно. Ты сидел за рабочих, да? А я сел за сестру с братьями. Их люди сгубили, обыкновенные люди – никто руки не протянул. Пошли, время.
