«Если я не скручу – никто не скрутит, – сказал он себе, – надобно выстоять, удержать, как есть, потом можно думать, как дело исправить. Сейчас – скрутить! И без эмпирей – делом!»
Вызвал начальника Особого отдела, спросил о связях с зарубежными службами. Попросил составить справку – чем могут помочь.
– К послезавтрему подготовьте материалы, – сказал на прощанье.
– Не успеть, ваше высокопревосходительство. Берлин уламывать придется.
– Не придется, – уверенно ответил Дурново, – им своя головушка тоже, небось, не полушка.
Говоря так, он исходил из опыта не жандармского, узколобого, но государственного. Он исходил из того, что если раньше прусским, британским и австрийским службам можно было смотреть сквозь пальцы на шум в России, извлекая при этом определенную политическую и, особенно, экономическую выгоду, то ныне, когда дело оборачивалось не чем-нибудь, а социальной революцией, здесь уж шутки побоку: интернационалу обездоленных всегда противостоит крепкое, хоть и малочисленное, сообщество властвующих. И если обездоленные лишены средств, опыта, армейских соединений, полицейских навыков, то «союз сильных» до последнего своего часа сохраняет могущество, и не какое-нибудь, а государственное – ему, этому «союзу сильных», другие государства, соседние в первую очередь, в момент социальных кризисов не могут не помочь – что вместо старого будет, одному богу известно; новое – даже за границей – всегда требует соответствия, а кому интересно об этом самом неведомом «новом соответствии» думать! Лучше уж так дожить, как привычно, пусть потомки об новом думают, на то они молодые, потомки-то, – лоботрясы, ленивцы и баловни.
(Пустили б пораньше к пирогу – не лоботрясничали, только кто свой пирог отдает без понуждения?! Сыну – можно, а ведь потомков-то тысячи, и все жадно смотрят – своего хотят! )
Начальник Особого отдела доложил Дурново ответы, полученные из Берлина и Вены; англичане ограничились устной информацией; французы позволили себе сообщить сущую ерунду об анархистах-бомбовиках.
«Все верно, – подумал Дурново, листая письма, – Германия и Австрия будут помогать, потому что они – приграничные, они и тревожатся. Да и потом, у них под ногтем такая же боль сидит, как и у нас, – с поляками, например. Кайзер в Познань сколько миллионов вколотил, сколько немцев туда отселил?! Или Вена – в Краков и Львов. Они заинтересованы в нас, французы – живчики, спекулянты, черномазики – временят. Да – недолго! Стоит государя подтолкнуть, лишний раз кайзеру ручку пожмет, под фотообъективы станет, в синема покажут современный русско-прусский парад – испугается француз конкуренции, прибежит».
Пометил на календаре: «Попросить дипломатов продумать вопрос о демонстрации русско-прусского и русско-австрийского дружества».
Поднял глаза на полковника, стоявшего почтительно:
– Что, завернем гайки?
Тот не понял, подался вперед, на лице изобразил трепет.
