Продолжил чтение – все, связанное с транспортами оружия, тревожило; теперь, когда даровали писать в газетах черт те что, наган и бомба сделались «угрозою нумер раз». «Министру Внутренних Дел – агента „Лореляй“ СООБЩЕНИЕ. Последние события в России, как и в Царстве Польском, страшные репрессии, применяемые в настоящее время правительством, – главная тема разговоров среди руководителей польского революционного движения. Через Данциг транспортируют оружие ППС, национал-демократия, национальная лига, но главным образом социал-демократия Царства Польского и Литвы, которая имеет своих главных агентов по этой части в Лондоне и добывает оружие преимущественно из Англии с помощью фракции РСДРП (Н. Ленин). Это оружие идет морем, а из Данцига сухим путем к границе. Эту дорогу я пока еще не знаю; мне кажется – через Поланген (Паланга). Мой источник довольно надежен – член СДКПиЛ, знающий меня, как старого немецкого социал-демократа, симпатизирующего полякам. Он-то и сообщил мне, что приемом оружия в Варшаве занимается некий „Юзеф“, член Главного правления СДКПиЛ, ближайший сотрудник г-жи Р. Люксембург».
Отложив документ, Дурново попросил начальника Особого отдела:
– Пришлите-ка мне того полковника, которого Витте высек.
Заметил недоумевающий взгляд жандарма, пояснил:
– Он в Варшаве служил, полячишек знает отменно.
– Глазов?
– Господи, да разве я все ваши фамилии упомню? – Дурново улыбнулся. – Вас у меня тысячи, а я-то один.
– Глазов, – уверенно ответил начальник Особого отдела, – он у нас по инородцам. Но про ленинистов или мартовцев, про эсеров, то есть про самых действенных социалистов, он не сведущ, ваше высокопревосходительство.
Дурново поднялся из-за стола, прошелся по кабинету, зевнул.
– Социализм, – сказал задумчиво, – победить нелегко, оттого что он разумен. Только одно его может победить: если изнутри разложить национальным. Тогда можно щелкать по одному. Единая сила – сила; коалиция – она и есть коалиция, зыбко это, да и подставить можно в любую коалицию свой компонент. Пусть Глазов составит мне справочку по всем польским партиям. Если будет интересно – приму, так что пускай старается и не тянет – сейчас окраины решают так же много, как и столицы.
– Мне писать ничего не надо, – ответил Глазов заместителю начальника Особого отдела. – Ничего, ровным счетом.
– То есть?
Наступил момент высшего торжества – цель жизни.
– Да у меня уж все написано, ваше высокоблагородие.
– Ну, что ж… Приносите, перешлем.
– Нет, – ответил Глазов. – Коли мне поручено составить, я и вручу. Если б вас просили – для вас бы подготовил, но ослушаться приказа его высокопревосходительства не смею.
– Вы не в Варшаве, – с угрозою в голосе сказал заместитель начальника Особого отдела, того отдела, который про всех все знает, – вы в столице. По-столичному следует и жить.
– Так и живу, ваше высокоблагородие. Живу так, как господин Трепов меня наставлял, – подстраиваясь под лад собеседника, под открытую и понятную ему хитрованистость, ответил Глазов. – Иначе не умею.
– Вы мне именами-то не козыряйте, полковник! Вы в моем подчинении. Так что извольте исполнить то, что я вам передал.
…Через полчаса позвонил Дмитрий Федорович Трепов, уволенный от должности товарища министра внутренних дел и петербургского губернатора аж в дворцовые коменданты – государь верных людей бережет, в обиду не дает, увольняя в одном месте, возвышает в другом.
– Полковник, – сказал хмуро, – вы там не мудрите мне! Вы сатрапьи штучки бросьте. Это вы агента своего можете держать при ноге и другим не передавать, преследуя своекорыстные интересы! А Глазов вам не агент, но полковник полиции!
Дурново принял Глазова, обласкал, посмеялся над женственным Витте, когда тот изволил столь открыто гневаться по поводу глазовских прокламаций, пригласил сесть и, на почтительное замечание полковника, что «материал велик», – ответствовал:
– Я читаю быстро, на диагональ. Вон, полистайте «Матэн», самый свежий, занятно нас чихвостят.
Глянул на последнюю страницу справки:
– Отчего разные чернила? Долго писали?
