Это «Рыдз», понял Турчанинов. Высокий парень с очень румяным лицом, именно он отвез меня на вокзал, чтобы передать тем, которые затем переправили через границу в Татрах. Нашел его легко, в библиотеке «технологички», потянулся было с объятием, но Рыдз тактично уклонился; руку тем не менее пожал крепко, дружески.
– Юзеф сказал, чтобы я наладил с вами связь, вот я и пришел, – сказал Турчанинов.
– Замечательно, Анджей, – ответил поляк, собирая в потрепанную матерчатую сумку свои книги. – Пошли выпьем кофе. Угощаю я, мама перевела денег…
– А я получил недельный заработок… Берегите деньги мамы, отдадите товарищам. Или вернете старушке.
Рыдз усмехнулся:
– У старушки, которой всего сорок пять лет, мильон, Анджей. Она у меня банкирша… Так что с ней все в порядке. Кстати, Юзеф просил вас взять еще один псевдоним – на всякий случай. Он предложил «Ядзя». Не возражаете?
– Конечно, нет. «Ядзя» так «Ядзя».
– Юзеф будет использовать этот псевдоним лишь в самых крайних случаях, когда дело особенно секретное и отлагательств не терпит.
Они вышли на бульвар, присели за столик уличного кафе; Рыдз поинтересовался:
– Не голодны? А то можно спросить ветчины.
– Ветчины? – Турчанинов улыбнулся. – От ветчины не откажусь, это стало для меня деликатесом.
– Скажите, Анджей, вам не приходилось встречаться с Меньшиковым или Бакаем?
– Разве они здесь поселились?
– Да.
– Я слыхал, что Бакай свободно ездит в Россию…
– У нас нет такой информации. Нам доподлинно известно, что они сейчас сотрудничают с Владимиром Львовичем Бурцевым… Кстати, когда вы служили в охране, не приходилось знакомиться с его наблюдательным формуляром?
– Что-то видел… Он ведь сам до девятьсот пятого года работал в терроре?
– Вроде бы так… Во всяком случае, он это утверждает…
– Да, да, он был в терроре… Потом, после манифеста семнадцатого октября, отошел от партии, в ЦК эсеров по этому поводу достаточно много говорили…
– В негативном плане?
– Как сказать… Пытались понять побудительные мотивы… Он ведь скандалист, этот Бурцев… Знаете, уж если есть истовые правдолюбцы, так только в России, вроде боярыни Морозовой, – хоть на смерть, но обязательно с двумя перстами над головой…
– А кого в охранке знали из эсеровских лидеров?
– Всех… Думаю, всех наиболее заметных…
– По памяти можете перечислить?
– Попробую… Чернов, Гоц, Авксентьев, Зензинов, Савинков, Дора Бриллиант…
– А еще?
– Стеблов, Аргунов, Мякотин…
– А еще?
– Больше не помню…
– Попробуйте вспомнить…
– Нет, положительно в ум другие имена никак не идут…
– А Евгений Филиппович Азеф? – пробросил Рыдз, отхлебывая кофе из тяжелой чашки. – Эта фамилия проходила в документах?
– Азеф? Которого Бакай и Бурцев обвиняли в провокации?
– Не знаю… Видимо…
– Нет, Азеф в материалах не проходил. Я достаточно много работал по эсерам, переработал много бумаг о ЦК, но эта фамилия в документах охраны не мелькала…
Рыдз мягко улыбнулся:
– Анджей, пожалуйста, не употребляйте в разговоре со мной слово «охрана». В этом застенке изнасиловали мою сестру… И она сошла с ума. А когда ее вылечили, повесилась… Будучи беременной… Для меня нет понятия «охрана». Только «охранка». И никак иначе. Ладно?
– Конечно, конечно, – ответил Турчанинов, ощутив тягостное неудобство.
– Не сердитесь, если я был резок, хорошо?
– Да разве это можно назвать резкостью? – Турчанинов пожал плечами. – Вы сказали вполне по-европейски. Я исповедую именно такую манеру разговора: с самого начала определить все своими именами, тогда легко иметь дело с собеседником, ничего недосказанного.
– Спасибо, Анджей… Теперь мне бы хотелось передать вам еще одну просьбу Юзефа… Не сочли бы вы возможным посетить Бурцева?
– Это нужно для вашей партии? Или для Юзефа лично?
Рыдз закурил.
– Неразделимые понятия.
– Конечно, готов… Хотя, в отличие от Меньшикова и Бакая, я оказывал такую помощь Юзефу… вашей партии, которая – по законам империи – подлежит суду… Скорее всего, военному… Я ведь преступил присягу, так что охран… охранка, включив меня в розыскные листы, вполне может потребовать моей выдачи и у французской полиции, если узнает о моих контактах с Бурцевым.
– Я встречусь с Бурцевым и объясню ему вашу ситуацию… Думаю, он отнесется к вашему особому положению с пониманием…
– Да, такой визит был бы весьма уместен.
– Хотя, – Рыдз снова улыбнулся своей мягкой, женственной улыбкой,
– я тоже в розыскных листах, ушел из-под виселицы…
– Тогда не надо! Ни в коем случае, – воспротивился Турчанинов. – Я все устрою сам, спишусь с ним, договорюсь о встрече на нейтральной почве, вам рисковать нельзя.
– Спасибо, Анджей, это так трогательно… Тем не менее сейчас я отвечаю за вашу безопасность, а не наоборот… Давайте увидимся здесь же завтра, в девять. Вас это время устроит?
– В десять. Я сдаю свой пост в девять… Я теперь служу ночным портье, смена кончается не ранее девяти пятнадцати… Пока все передашь сменщикам, то да се…
– Денег на жизнь хватает?
– Вполне, благодарю.
– А на ветчину? – Рыдз снова улыбнулся. – Юзеф уполномочил меня передать вам некоторую сумму…
Лицо Турчанинова замерло.
