– Видите ли, я какой-никакой, но русский дворянин… Я не умею принимать вспомоществование от кого бы то ни было. Так что просил бы вас более к сему предмету не возвращаться. Завтра в десять, здесь же, честь имею.
– Минуту, – остановил его Рыдз. – Вы напрасно сердитесь, Анджей. В нашем обществе взаимная выручка не считается обидной… Мы живем несколько иными, скажем так, нравственными категориями… Они основаны на абсолютном доверии друг к другу… Вам, возможно, понадобятся деньги для работы… Для нашей работы. Вот в чем дело. И это не есть какая-то подачка… Или, тем более, оплата услуги… Рациональная оценка сложившейся ситуации, всего лишь… Ваше бывшее звание в охранке ротмистр?
– Точно так.
– Никаких документов, удостоверяющих вашу личность, не сохранилось?
– Все сохранилось, как же иначе… Иначе на острове Сен Луи [19] не дадут продления вида на жительство.
– Но вы здесь обосновались не под своим именем?
– Конечно. У меня вполне надежный паспорт, – Турчанинов усмехнулся, – выкраден из охран… охранки…
– До завтра, ладно?
Турчанинов не удержался, шутливо передразнил Рыдза:
– «Вадно». Поляка сразу можно определить по вполне французскому звучанию: вместо «л» – мягкое «в»…
Рыдз рассмеялся:
– Падво, мыдво, пшестирадво… [20] До встречи, Анджей.
…Квартира Владимира Львовича Бурцева, которую он снимал на Ваграме, являла собою Румянцевскую библиотеку в миниатюре: стены трех комнат, широкого коридора, даже кухни были заставлены самодельными стеллажами, набитыми книгами, журналами, большими папками с газетными вырезками, бюллетенями заседаний Государственной думы, выпусками правительственных вестников; запах кофе был постоянным; Бурцев варил его по-студенчески, на спиртовке; пил из крохотной чашки, всего на два глотка; длинные зубы от постоянного курения и крепчайшего кофея были желты; подшучивал над собою: «Вроде старого коня, не заметил, как жизнь просквозила».
Рыдза признал сразу же, но, однако, настоящим именем называть не стал, осведомился, как следует обращаться; выслушав ответ – «Мацей», удовлетворенно кивнул и, пригласив устраиваться в кабинете, где свободного пространства почти не было, оттого что кипы новых, не проработанных еще газет валялись на полу, между скрипучими, разностильными стульями, отправился готовить кофе.
Вернувшись со своей крохотной чашечкой и стаканом для Рыдза, осведомился:
– Чем могу служить?
– Владимир Львович, мы получили данные, которые бы хотелось перепроверить… Один наш товарищ видел, как глава боевки социалистов-революционеров садился в экипаж некоего полицейского чина, носящего цивильную форму.
– Это вы про Азефа?
– Да.
– Ну и что?
Рыдз опешил:
– То есть как?
– А – так, – хохотнул Бурцев. – Для меня совершенно ясно, что Азеф провокатор. И я про это – как вам, по-видимому, известно – неоднократно заявлял. Но ведь ЦК постоянно берет его под защиту.
– Чем вы это можете объяснить?
Бурцев разбросал руки, словно драчливый петух крылья:
– А вы?
– Партия переживает кризис, – ответил Рыдз убежденно. – Мы об этом писали.
– Я, как бывший эсер, слушаю это с болью, но, увы, Ленин тут прав,
– вздохнул Бурцев, – именно кризис.
– Мне тоже это больно слышать, Владимир Львович… Я имею множество друзей эсеров, честнейшие люди, огромного личного мужества и чести…
– Да уж, этого не занимать.
– Однако, Владимир Львович, товарищ, получивший информацию об Азефе, крайне щепетилен в вопросе обвинения кого бы то ни было, да тем более в провокации. Этот товарищ просит вас встретиться с человеком, который бежал из охранки после того, как оказал нам реальную помощь… вполне серьезную. Он в розыскных листах, ему грозит военно-полевой суд. Если французы выдадут его Петербургу, надо ждать еще одного обвинительного приговора… Мы можем надеяться, что использование вами этого человека не нанесет ему ущерба?
– Хотите, чтобы я встретился с анонимом?
– Да.
– Как правило, я работаю с теми, кто принимает на себя ответственность, товарищ Рыдз.
– Этот человек, возможно, еще пригодится нам для борьбы… Мы стараемся оберечь его от провала…
– Проверяли его? Надежен? Рыдз ответил вопросом:
– А вы Меньшикова с Бакаем проверяли? Надежны?
– Да.
– Двойной игры с их стороны быть не может?
– Нет. Ведь именно они помогли мне разоблачить провокатора Зинаиду Жуженко…
– Адъютанта «Казбека»?
– Да.
– «Казбек» – это Сладкопевцев?
– Он же в борьбе… Я не вправе открывать псевдонимы тех, кто продолжает бой с самодержавием.
– Простите.
Бурцев начал ловко лавировать между кипами газет, по-петушиному забросив руки за голову, чудом сидевшую на тоненькой шее; остановился перед Рыдзом, нагнулся к нему, спросил:
– Ну хорошо, допустим, я встретился с вашим человеком анонимно… Он дал мне новую информацию, которая понудит ЦК социалистов-революционеров хоть как-то откликнуться на новые улики. Но ведь тогда Чернов с Савинковым неминуемо потребуют встречи с моим… с вашим свидетелем… Как быть?
– Давайте начнем, а? За это время я снесусь с моими товарищами.
– Что ж, попробуем.
