– Оставлю на месте все гаубицы – девять штук, они не такие ходкие, как остальные машины. И один батальон огемских саперов-штурмовиков. Его подопрем пехотным полком, что в лесочке квартирует рядом. Еще там мои снайперы остаются. И… нужна бомбардировка вражеских позиций с воздуха чтобы они окончательно поверили. Плюс артиллерия дивизии, что в окопах. Устроим демонстрацию. С артподготовкой. А на новом месте в атаку пойдем за огневым валом. Сразу. Тогда лететь надо мне прямо сейчас.
– А кто огневой вал обеспечит? – спросил Бьеркфорт. – Я таких умельцев мало знаю. И все они на востоке.
– Мои «коломбины», - ответил я. – У них дальность выстрела десять километров. И далее они огнем поддержат «артштурм» в атаке со второй линии.
– Ну, летите, – подытожил совещание фельдмаршал. – Вроде все оговорили. Пехотной дивизией тебя подопрем в атаке, она и фланги загнет, если прорвешься. А в прорыв запустим ударный корпус Бьеркфорта. Пусть резвиться по тылам. Он это любит.
– Люблю, – не стал отпираться старый кавалерист. – Тем более что у меня сейчас пулеметные тачанки нормальные, не то, что прошлой зимой. И снега пока не навалило. Самое время устроить врагу веселье.
– Черте что, все планы побоку… – выругался фельдмаршал и сломал в пальцах карандаш.
– Ни один план еще не выдержал соприкосновения с жизнью, экселенц, – утешил его я.
– Это точно, – поддакнул мне Молас. – Когда вылетаешь?
– Сразу вылетим, как только я получу на руки от вас письменный приказ, – ответил я. – Только поспешите, а то стемнеет и мы не найдем куда сесть в темноте. Гробанемся об землю.
Сразу улететь не удалось. На аэродром прискакал император со свитой. И сразу наехал на меня.
– Что за бардак творится здесь, барон? Новая техника летает, воздушную разведку ведет, а адмирал неба о ней узнает последним. Это как, по-вашему? Порядочно?
Мы с мичманом стояли навытяжку у законцовки плоскостей аэроплана и терпеливо ждали конца высочайшего разноса. Вовремя улететь не успели и когда теперь дадут добро на взлет только ушедшие боги знают. А император все разорялся.
– От кого, от кого, а от тебя, Кобчик, я такого не ожидал. Ты же все-таки капитан-лейтенант воздушного флота. Состоишь у меня в прямом подчинении…
– Осмелюсь возразить, ваше императорское величество, бывший капитан-лейтенант. Год назад вы сами отправили меня в отставку, – четко отрапортовал я.
Как сладко говорить гадости в лицо вышестоящим, если это самое лицо ничего тебе сделать при этом не может.
– Мда?.. – монокль выпал из глазницы монарха, раскачиваясь на тонкой золотой цепочке. Озадачился император.
– Так точно, государь, – напомнил императору его адъютант, – Имперский рыцарь барон Бадонверт в январе этого года вчистую уволен с воздушного флота в отставку по причине несоответствия службе из-за многочисленных ранений.
– А теперь ты кто? – не унимался монарх.
Аршфорт за спиной императора только глаза закатил под брови.
Молас вообще прикинулся ветошью с краю императорской свиты.
– Осмелюсь доложить, ваше императорское величество, в настоящее время я состою на службе в гвардии рецкого герцога, в должности командира «Железной» бригады в чине гвардейского майора, – отчеканил я строго по-уставному.
– А как же твои несовместимые со службой раны? – голос императора закипел подозрением с некоторой долей ехидства.
– В начале октября я прошел медицинскую комиссию во Втуце, и она признала меня годным к занятию командных должностей. Горы лечат, ваше величество.
Черте что… драгоценное время тикает, а меня тут мордуют по каким-то бюрократическим придиркам.
– Ладно, раз так, – разом успокоился император. – Ремидий известен своей добротой. А ты у него еще и в камергерах ходишь, не так ли?
– Так точно, ваше величество.
– Хорошая идея, – улыбнулся монарх и снова вставил монокль в глазницу. – Надо и мне половину моих камергеров загнать в окопы. В воспитательных целях. Но мы отвлеклись. Кто пилот этого аппарата?
Мой сосед по подпиранию аэропланного крыла сделал шаг вперед и откозырял.
– Я, ваше императорское величество. Мичман воздушного флота Йозе Гоффен. Откомандирован командором Плотто на калужский авиазавод в качестве летчика-испытателя аппаратов тяжелее воздуха. На данном аппарате конструкции барона Бадонверта мной сегодня совершен тридцатый вылет.
– Аппарат тяжелее воздуха? Летает? А мне, адмиралу неба, никто ни слова. Безобразие…
Император был искренне возмущен.
– Осмелюсь доложить, ваше императорское величество, – четко барабанил слова мичман, – данный аппарат не выставлялся на комиссию по принятию на вооружение и только проходит окончательные войсковые испытания, к тому же является собственностью барона Бадонверта. Впрочем, как и калужский завод по их производству.
Накрылся вылет. У меня опустились плечи. Все насмарку идет, когда операция запланирована по часам и даже минутам. Принесла же монарха нелегкая в самый неподходящий момент. Вот и воюй в такой обстановке!
А мичман-то сияет так, хоть от лица его прикуривай. Сподобился монаршего внимания и млеет.
