— Мы, конечно, уничтожаем больных зверей, но они появляются заново. Скоро в наших лесах вообще никого не останется.
— Вы уже прочесали Девичий лес? — спросил Варке.
— По окраинам. В глубь сунуться не получилось. Потеряли пятерых егерей… Вы же знаете, что люди, заболевшие волчьим бешенством, не выживают.
— Нам понадобятся еще охотники, — сказал генерал Варксу.
— Нужны — значит будут, — спокойно ответил тот.
— Как поживает ваш младший брат Джереми? — поинтересовался Трапп, когда они снова тронулись в путь.
Небо прояснилось, и жить стало куда приятнее.
— Что это вы вдруг о нем вспомнили? — удивилась Гиацинта.
— Уж очень меня потрясла эта история, — признался генерал. — Ребенок, который украл себе ребенка. Вы писали ему, чтобы он взял хлыст или револьвер для противостояния кому-то. Ему угрожает опасность?
Горгона помолчала, помаялась.
— Понятия не имею, — наконец неохотно протянула она. — По правде говоря, он ни разу не ответил мне ни на одно письмо.
— Что? — изумился Трапп.
— Я пишу ему уже пять лет, и сама придумываю ответы на свои письма. Но с чего эти вопросы, Бенедикт?
— Вы понятия не имеете, что Девичий лес находится под самым Пьорком, да? И мы остановимся в этом городе. Можем навестить ваших Бригсов.
Вместо ответа Гиацинта подстегнула лошадь и попыталась уехать вперед, но возглавлявший отряд Варке преградил ей дорогу:
— Не стоит — резко сказал он.
Гиацинта фыркнула и вернулась в хвост отряда.
Трапп нагнал Варкса.
— И с чего это вам вообще в голову взбрело брать её с собой? — спросил он его.
— О, не перекладывайте с больной головы, — ехидно отозвался Варке. — Если на вашу спутницу нападут бешеные волки, то так им и надо.
— Она действительно была вашим шпионом?
— Лучшим! Эта женщина способна заменить собой маленькую армию. Не знаю, для чего вы затребовали подкрепление.
Трапп хмыкнул, оглянувшись назад. Горгона так низко надвинула капюшон, что её лица было совсем не видать.
К счастью, до Пьорка вел относительно безопасный королевский тракт, а в Девичий лес даже горгона не сунется.
Трапп почесал затылок, пытаясь понять, отчего ему так беспокойно.
— Но ведь если он не отвечает на письма, значит злится?
— Вы действительно напуганы, правда? — засмеялся Трапп.
Гиацинта забилась в угол кареты.
— Я туда не пойду, — сказала она.
— Оставайтесь здесь. Я сам посмотрю, что к чему.
Он покинул экипаж, толкнул ажурную калитку особняка и прошел по аккуратно подметенной дорожке.
Дверь открыла пожилая служанка.
— Джереми Бригс? — спросила она. — Кто это?
Генерал рассмеялся. И как только он поверил в эту нелепую историю про Бригсов! У горгоны таких сказок были полные карманы.
— Десять лет назад Бригсы жили в этом доме, — предпринял он последнюю попытку, крутя в пальцах золотую монетку.
— Не знаю, о чем вы говорите, — ответила служанка ровным голосом и прошептала, прежде, чем закрыть дверь: — через полчаса на соседней улице.
Эти полчаса они провели в экипаже, горгона молчала, стискивая руки, и на лице её не было ни кровинки.
— Вы кажетесь взволнованной, — заметил Трапп, выглядывая на улицу, чтобы не пропустить служанку, — значит, единственный человек в этом мире, которого вы действительно любили?
— Я была еще ребенком. Мое сердце было мягче теплого масла.
— А ваш отец?
— Настоящего я не знаю, а приемного мы называли Стариком Мо. Он был хозяином труппы, чересчур добрым, как по мне, поэтому мы вечно бедствовали. Однажды он пришел в бордель, и моя мать вручила ему пятилетнюю меня. Какой нормальный человек согласился бы забрать незнакомого ребенка? Я плакала и требовала отнести меня обратно, а Отец Мо учил меня ходить по канату. Это не очень утешает маленьких девочек.
— Вот она, — Трапп открыл дверь экипажа, предлагая служанке сесть внутрь. Она забралась на сиденье, в руках у неё был объемный пакет
Молча протянула вперед руку, и Трапп вложил в неё золотой.
— Бригсы правда жили здесь давным-давно, — затараторила она. — Да только сгинули все.
— Как это — сгинули? — спросил генерал, крепко сжимая ледяную руку Гиацинты.
— Проклял их кто-то, — охотно пояснила пожилая женщина. — Сначала умерла госпожа Бригс, потом похитили её мальчика, а уж такой ангел был, ну чисто голубь. Говорят, девчонка- приемыш украла дитя, — и служанка цепким взглядом уставилась на Гиацинту. — Ответила, значит, злодейством на доброту. Ну господин Бригс и скончался с горя, сердце не выдержало.
— А их сын, Джереми? Про него ничего не слышно?
Перед ним снова появилась раскрытая ладонь, куда упал еще один золотой.
— Объявился спустя пять лет, — торжественно сообщила служанка. — Ну, а что толку? Дом ушел с молотка, другие люди теперь здесь живут. Не любят они разговоров о Бригсах, все боятся, что мальчонка заявит права на наследство.
— Что стало с Джереми? — резко спросила Гиацинта.
— Да кто же его знает. Побрел куда-то, ветром гонимый… Тут пачка писем, которые за пять лет накопились, — служанка положила на сиденье свой пакет. — Вы уж передайте ангелочку нашему, если найдете его.
И она снова вытянула вперед руку.
Распрощавшись со служанкой, Трапп повернулся к гематоме.
— Гиацинта…
