— Я настоящий Джон! — отзывался его приятель. — Я поколочу придурка Стива!
— Я не придурок, я министр! — слышалось из кустов.
— Посмотри, до чего ты довел эту страну, — покачала головой горгона.
Трапп спешился, вопя во все горло:
— Большой Боб! Ты не боб, ты горох!
— Генерал! — младший брат пастуха Лорелеи с разбега бросился ему на шею. — Тебя опять сослали в ссылку? — с надеждой спросил он.
— Увы, дружок. Я просто ехал мимо.
— Я позову Лорелею, — и мальчишки умчались в сторону деревни.
Трапп оглянулся на недовольную горгону.
— Придется здесь задержаться.
— Как ты только терпишь этих мальчишек, — скривилась она. — По мне, так они совершенно невыносимы.
— Не любишь детей?
— А какой от них прок?
Она бросила ему поводья и направилась в сад.
— Хоть лопату возьми, — крикнул ей вслед генерал.
Он напоил и накормил лошадей, растопил очаг на кухне, смахнул пыль с углов.
— Генерал! — раздался женский голос снаружи.
Вопреки его ожиданию, это была не Лорелея, а пышнотелая Лиза, женщина, в чьих объятиях он провел не одну тоскливую зиму.
— Большой Боб вопит на всю деревню, что ты вернулся.
Она стала еще пышнотелее. Трапп сбежал по ступенькам вниз и с удовольствием расцеловал её.
— Я проездом.
— Рада тебя видеть, — Лиза тепло улыбнулась. — Твое появление очень кстати, я уж думала отправиться в столицу на твои поиски.
— Что-то случилось? — обеспокоился Трапп.
— Случилось! — еще одна улыбка, куда более широкая. — Я жду от тебя ребенка!
— Правда? — восхитился Трапп и осторожно обнял Лизу. — Дорогая, — завопил он, завидев горгону, появившуюся с весьма объемным баулом. — Я стану отцом!
Она скептически посмотрела на них.
— Мы этому рады? — недоверчиво вопросила она.
— Очень! — гордо провозгласил Трапп.
— Ну тогда поздравляю, — сгибаясь под тяжестью своего баула, гематома прошла в замок.
Трапп еще раз поцеловал Лизу.
— Поедешь со мной в город?
— Поеду. Перезимую с тобой. Малыш появится в марте, а в апреле я вернусь в деревню. Знаешь же, сколько тут дел весной. Позаботишься о нем? — и она положила руку на свой живот.
Трапп закивал.
— Мы выезжаем завтра утром.
— Тогда мне пора собирать вещи, — Лиза еще раз сверкнула ямочками.
Гематома уныло взирала на горстку овощей, которую достала из кладовой.
— А, еды эта селянка с собой не принесла? — спросила она. — Лишь радостную весть?
— Мой первый ребенок! — Трапп привлек к себе горгону, уткнувшись подбородком ей в макушку. — Я даже боялся, что бесплоден.
— Пирога, например? Жаркого? Куска мяса?
— Разве это не чудо?
— Ты просто всегда спал со слишком опытными женщинами, — пояснила Гиацинта, запрокинув к нему голову. Она легко поцеловала его в губы: — Есть разные способы обойтись без всякого там потомства. А представляешь, если бы каждая твоя женщина родила бы тебе по ребенку?
— У меня была бы своя армия! — просиял Трапп.
Они не рискнули зажигать камин на втором этаже, которым сроду никто не пользовался, и остались на ночь на кухне, притащив туда подушки и перины.
— Так странно снова здесь оказаться, — сказала Гиацинта, чертя на груди и плечах генерала странные символы. — Когда я увидела тебя впервые, то была в ужасе.
— Ты выглядишь расстроенной. Это из-за Джереми?
— Кто теперь знает, где он. И жив ли вообще, — она поежилась, и генерал натянул на неё одеяло. — Но мне надо тебе кое-что сказать.
Траппу очень не хотелось ничего слышать. Он никогда в жизни не видел Гиацинту такой поникшей, и это пугало его куда больше, чем её ненависть и проклятия.
— Думаю, я выхожу замуж, — призналась она и прижалась щекой к его груди, чтобы не смотреть в лицо.
29
Трапп только спросил:
— Тебя опять шантажируют?
— Вот еще, — фыркнула горгона, обжигая его кожу горячим дыханием, — кто осмелится на такое, если все знают, что меня защищает великий генерал?
Больше он не возвращался к этой теме.
Просто не мог себя заставить спросить гематому о замужестве и услышать ответ.
Трапп был очень вежлив по дороге в столицу и внимательно следил за своими интонациями — спокойный, невозмутимый человек, не потрепанный ударами судьбы.
Обеспечивал комфорт Лизе, которая восторженно предвкушала знакомство со столицей, целовал гематому, слушал отчеты лесников и очень старался не подгонять лошадей лишь потому, что ему казалось невыносимым постоянно быть рядом с Гиацинтой.
Распрощавшись с ней наконец возле особняка Стетфилдов, Трапп вместе с Лизой вернулся домой.
— Паркер! — заорал он с порога. — Посмотри, кого я тебе привел! Это Лиза. Она ждет моего ребенка.
— Мы станем папой! — вскричал Паркер восторженно и поклонился перед крестьянкой с таким изяществом, как не кланялся перед знатными дамами. — Какое великое счастье! — И смахнул слезу безукоризненно белым платком. — Пойдемте, милая, — подавая Лизе руку, проговорил он дрожащим от волнения голосом, — вот увидите, как я вас чудесно устрою! А уж как будет рада Эухения, когда вернется!
— Она все еще работает прачкой у Люси Смолл? — удивился генерал.
— Трудится, — кивнул камердинер.
Чарли и Розвелл курили сигары в гостиной, уничтожая запасы дорогого генеральского коньяка.
