Все это слышу сквозь разливающуюся по телу оглушающую негу. Ноги словно ватные не хотят стоять. Я проклинаю свою слабость, но ничего не могу с собой поделать. Хватаю его за мокрую голову, и сама жадно целую, от страсти прокусываю ему губу, и стону от наслаждения пробуя его сладкую кровь. Он резко отбрасывает меня к двери смотрит словно на мерзкое животное. Вытирает капающую с губы кровь и показывает на дверь. Я не хочу уходить стою словно истукан. Уже ненавижу себя за то, что чувствую и делаю. Он не выдерживает и быстро хватает меня за плечи, выдворяет за дверь при этом шипя не хуже змеи проклятия:
— Везде одно и тоже!
Стою в коридоре словно оплеванная, прихожу в себя. Бреду словно потерянная в свою комнату. Даже не знаю, туда ли я иду. Через некоторое время почувствовала саккараш. Взлетели за спиной, обняли мое тело, словно пытались пожалеть. В голове непонятная пустота и боль в груди. Наконец моя комната. Подхожу к зеркалу. Смотрю на красивую молоденькую девушку. Зеленые глаза блестят о непролитых слезах. Губы припухли от ярости поцелуя.
— Попала ты подруга. — Шепчу своему отражению. Боль постепенно проходит, в голове проясняется, могу думать. И есть над чем. Если мне не изменяет память саккараш мне не помогут лишь в одном случае, если я встречу своего избранника. О боже! Да лучше бы это был Марцел!
Диамонд Харез был зол. Резко взмахнул рукой:
— Ниркс. — И его волосы высушены, не зря он учил бытовые заклинания, столько времени сохраняют. Боль в губе напомнила неприятное. Везде одно и то же, сумасшедшие девицы, пытающиеся привлечь его внимание всеми способами. Скольких он ловил, когда те картинно падали пред ним в обморок, скольких выставлял вон, из своей комнаты. Не перечесть. Нет, Дим не был женоненавистником, но их выкрутасы за несколько сотен лет успели порядком надоесть. Он налил себе жгучий напиток гномов в маленький стаканчик и выпил залпом. Поморщился от того что влага попала на губу и со злостью поставил стакан на столик. Стекло хрустнуло и пошло трещинками. Дим несколько раз вздохнул, пытаясь успокоиться. Да что за тварь, эта девка. Колотит, словно после долгого бега, а перед внутренним взором умоляющие зеленые, словно молодая листва, глаза. Странные для человечки, эльфийские. И зачем он согласился ехать в это забытое богинями место. Если бы это был, кто другой, сразу бы отказал, но Ридан был не просто другом, он был самым лучшим. Пусть над ним потешается хоть весь двор венценосного брата. Дружбу с гномом Дим будет беречь. Да и что отнекиваться страшится он ехать домой. Слишком позорным был его отъезд. И хоть много времени прошло. Мысли о родных били обухом по голове, лишая сна. Дом. Сколько чувств пробуждают эти три буквы. Словно дали под дых. Эльф упал на роскошный диван и забылся воспоминаниями.
Брат был старше всего на пять лет. У темных дети взрослеют быстрее, чем у светлых. В пятьдесят дроу уже считаются совершеннолетними. У светлых этот долгожданный миг наступает в сто лет.
Брата звали Деймон, и он был наследник Властителя. Его берегли и обучали. С ним советовался отец, и ему была отдана в жены, та к которой Дим испытывал самые светлые чувства, на которые способен темный. При воспоминании о ней, прекрасной Лине грудь пробивала тоска и боль. Их первый поцелуй, первые неловкие объятья. Они были любовниками пять лет. Пока брат был в отъезде, Дим был для неё единственным. Но потом случилось непредвиденное. Невеста, наследника, погибла, и отец, не задумываясь, сосватал старшему сыну дочь своего первого министра Линисту Ялолья. Дим был в отчаянье, ревность терзала его острыми когтями. Он громил свою комнату, беспробудно пил и выгонял свою жажду крови на охоте. С Деймоном они были когда-то близки, но недолгая разлука, а затем и соперничество за любовь Линисты сделала из них врагов. Дим смог бы перенести все ради любимой, он просил её бросить все и бежать с ним из страны. Но Линиста стала другой. Не подпускала к себе, не позволяла целовать. Под конец заявила, что разлюбила Дима. Он не верил. Пытался вернуть её, дарил подарки. Ради неё принял участие в жестоком турнире на звание лучшего воина, и победил. Радостный и взволнованный бежал сказать любимой, что её имя украшает стену почета. Целый год оно будет светиться на главной площади столицы, показывая ради кого, сражался победитель. Но в комнате Линисты он увидел то, что не забудет никогда. Сплетенные тела любовников, жаркие поцелуи, страстные стоны. Дима словно облили холодной водой. Внутри все заледенело, покрылось толстой коркой стального безразличия. Лина заметила бывшего возлюбленного, но не прекратила извиваться под натиском Деймонда. Словно красуясь, она изгибала тонкое тело, призывно двигала бедрами и громко стонала, закусывая пухлую губку. При этом глаза её смотрели на Дима, холодно и вызывающе. Ну и что ты сделаешь? Словно вопрошали они. Дим просто повернулся и ушел.
