Я невольно прижалась к Ване еще ближе, так, чтобы волшебное чувство, оставленное после песни и нашего танца, не покидало ни меня, ни его.
– Всегда пожалуйста, – улыбнулся он, слегка обескураженный нашей близостью друг к другу.
Над нами было небо, на котором зажигались первые звезды. Под нами тридцать пять этажей, десятки квартир, где жили люди, грустные и веселые, одинокие и влюбленные. А мы стояли на крыше, в уютном свете горящих свечей, лицо к лицу, рука в руке. И для полного счастья мне не хватало только одного. Того, о чем я помнила еще с нашего первого свидания. Того, что мне хотелось делать с ним всегда. Я обняла его за шею, провела рукой по его гладкой щеке. Взглянув в его глаза, я поняла, что и он ждал продолжения. Встав на мысочки, я хотела уже коснуться его губ, но моя нога (предательница!) подвела меня. Я ахнула и скривилась от внезапной боли в щиколотке.
– Аня? – Ваня обеспокоенно смотрел на меня, поддерживая меня, чтобы я не упала.
– Кажется, нога не совсем прошла, – пролепетала я, потирая то место, где пульсировала боль.
– Кажется, танец был не очень хорошей идеей.
– Нет, нет, это было прекрасно, – торопливо сказала я, усаживаясь на подушку. – Уже проходит.
Ваня уселся рядом и с искорками в глазах спросил:
– Ты хотела меня поцеловать?
– Неет, – протянула я, зардевшись.
– Нет?
– Ну… может, и хотела.
– А сейчас все еще хочешь? – Ваня лукаво улыбнулся.
Как сказать ему, что я всегда хочу его целовать? Как сказать, что я уже тысячи раз ругала себя за предложение этой дурацкой, никому ненужной, дружбы?
– Да, – выдохнула я и увидела, как выражение лица Вани из насмешливого превращается в очень серьезное.
– Знай, я готов быть тебе просто другом столько, сколько потребуется. Я не хочу торопить тебя…
Ваня не успел договорить, потому что мои губы, наконец, нашли его губы, и ничего не осталось, кроме нашего нежного и опьяняющего поцелуя.
– Ты потрясающая! – произнес он спустя какое-то время, когда мы еле смогли оторваться друг от друга.
– Ты тоже!
Мы лежали на подушках, глядя на звезды. Моя голова покоилась на его груди, и я могла отчетливо слышать биение его сердца. Его рука рисовала узоры на моей ладони.
– И все-таки недолго ты продержалась с нашей дружбой.
– А сколько продержался бы ты? – с усмешкой спросила я.
– Чуть дольше тебя.
