Зато теперь Веронике была известна точная дата свадьбы Изольды Карловны, а также когда родился и умер ее сын. Из папки с газетными вырезками она выяснила все о жизни города. Из фотоальбома узнала, как выглядела старушка в молодости. Те, кто говорил о ее красоте, не преувеличивали. Она была из той породы женщин, из-за которых идут на подвиги и рождаются королевства, открываются новые земли и слагаются легенды. Можно вообразить, какой фурор производил каждый ее выход в свет в провинциальном городе. Таких женщин принято называть роковыми. Не удивительно, что именно она положила начало череде трагических событий.
От секретера Вероника перешла к прикроватной тумбе. Там она поживилась несколькими фотографиями Леопольда. Изольда Карловна заключила их в рамку из чистого серебра и хранила поближе к себе. Вероника представила, как старушка смотрит на фото перед сном, вспоминая сына. От мысли, что схожее будущее ждет и ее, вспотели ладони, и она едва не выронила рамку. Родители не могут жить дольше детей. Ни один грех не должен наказываться столь сурово.
Полная сочувствия к Изольде Карловне Вероника приступила к изучению комода. Но и здесь ее ждало разочарование. Ничего кроме вороха старых писем найти не удалось. Увы, все они содержали официальную переписку по работе фабрики. Та давно перестала существовать, но здесь – в изолированном мирке Изольды Карловны – она по-прежнему являлась частью реальности.
Взгляд на часы дал понять, что ее время истекло. Пора было покидать комнату старушки, пока та не вернулась. Как только Вероника выскользнула в коридор, со стороны лестницы донеслись характерные звуки: Изольда Карловна возвращалась в свои владения.
Вероника укрылась в спальне, чтобы не столкнуться со старушкой. Слишком велик был соблазн попробовать разузнать, отчего та соврала о происхождении Леопольда. Неужели причина в банальном стыде? Молодая женщина на фотографиях не походила на скромницу. Объектив фотоаппарата четко уловил и навеки запечатлел огонь страсти в ее глазах. Такие люди не привыкли подчиняться. Они скорее изменят мир вокруг себя, чем поменяются сами. Вероятно, смерть мужа подкосила Изольду Карловну сильнее, чем можно представить. Вероника не заметила в пожилой женщине этого огонька. Он давно потух.
Поиграв с сыном, Вероника вышла в сад, поделиться с Сергеем результатами обыска, а точнее их полным отсутствием. Мужчина сразу обратил внимание на ее мрачный вид и спросил:
— Не повезло?
— Не то слово. Там работы непочатый край. Надо завтра будет повторить все еще раз.
— Не выйдет, — покачал он головой. — В последний раз Изольда Карловна была на улице около года назад. Еще до инсульта. Если будем усердствовать, она быстро догадается, что дело нечисто.
В словах Сергея было разумное звено. Но Вероника не имела права сдаваться.
— Речь идет о жизни моего сына. Я не могу ждать год, прежде чем вернуться в комнату.
— Ему пока только семь. У тебя в запасе минимум лет двадцать.
От возмущения Вероника не нашлась с ответом. Осознав, что сказал глупость, Сергей пошел на попятную:
— Ну, хорошо. Я попробую. Завтра в это же время.
На следующий день все повторилось. Снова Сергей забрал Изольду Карловну на прогулку, а Вероника пробралась к ней в комнату. На этот раз она первым делом разобрала стопку бумаг на подоконнике. Желтые от времени страницы были исписаны аккуратным почерком. Буквы с завитушками жались одна к другой ровными рядами, хотя листы не были разлинованы. Почерк оказался прост для понимая. Пробежав глазами пару страниц, Вероника поняла, что ей в руки попал дневник Изольды Карловны или, по крайней мере, его часть. Записи шли не по порядку и без обозначения дат.
Увлеченная чтением, Вероника присела в кресло. Она полностью погрузилась в текст, позабыв о времени. Окружающие звуки отошли на второй план. Жизнь Изольды Карловны была полна удивительных событий и переживаний.
Но спустя пару листов характер записей резко изменился. Из беззаботного он стал мрачным, полным безнадежности. Это был тот период, когда повесился Арнольд. Вина буквально сочилась из текста, хлестала через край. Изольда Карловна обвиняла себя пусть в косвенном, но все же убийстве.
Вероника с трудом сдерживала слезы, так растрогало ее содержание дневника. По всему выходило, что Изольда Карловна любила мужа. Только поняла это слишком поздно.
В тот самый момент, когда Вероника, хлюпая носом, перевернула очередную страницу, дверь отворилась, и в спальню вкатилось инвалидное кресло.
Вероника обомлела. Ее застукали на месте преступления: в комнате, где ее не должно быть, да еще с чужим дневником в руках.
Позади кресла маячил Сергей. Он виновато развел руками, словно извиняясь. Наверняка он шумел, как мог, поднимая кресло наверх, но Вероника слишком увлеклась чтением.
Первой молчание нарушила Изольда Карловна:
— А я-то все думаю, с чего мне вдруг столько внимания уделяют.
Щеки Вероники запылали, как если бы к ним проложили раскаленные ложки. Старушка догадалась об их с Сергеем плане.
— Ступай, Сережа. У тебя много работы в саду. Дальше я сама.
