— Я не хотел, — опережая материнский гнев, пробормотал Митя. Он осознавал, что поступил дурно, но как объяснить взрослым, что доска практически заставила взять ее с собой.
— Это ты принес доску? — теперь уже и мама повернулась к нему и смотрела строго-престрого.
— Я, — Митя повесил голову. Лучше признаться во всем и получить заслуженный нагоняй, чем увиливать и быть наказанным вдвойне: за проступок и обман.
— Зачем? — поразилась мама. — Где ты ее взял?
— На чердаке, — он проигнорировал первый вопрос. Ответ на него находился за гранью нормальности.
— Ты ходил на чердак?
Митя не понял, к чему переспрашивать. Как бы он мог взять доску с чердака, если не был там?
— Это все ваша хваленая няня, — мама обернулась к бабушке, и он облегчено вздохнул. Пусть она направит свой гнев на нее.
— Ни к чему сваливать с больной головы на здоровую, милочка, — парировала бабушка. — Если ты не в силах воспитать сына, винить надо только себя. Няня тут ни при чем.
— Митя – хороший мальчик. Просто он подвижен, как все дети. Я бы проверила, чем ваша няня занимается вместо того, чтобы присматривать за ребенком.
— Твой золотой мальчик – вороватый лгунишка. Это ты тоже спишешь на растущий детский организм? — бабушка указала на Митю концом трости, и он невольно съежился. Казалось, она вот-вот проткнет его.
— С меня довольно, — голос у мамы звучал обиженно. Мите было жаль маму, и он взял ее за руку, чтобы поддержать. — Идем, сынок. Сегодня ты будешь спать со мной.
Обрадованный этой новостью, он пошел вслед за мамой. Ни за что на свете он бы не остался на ночь в своей комнате.
— Прекрасно, — в спину им сказала бабушка, — ребенок нашкодил, а ты его поощряешь. Чудесный воспитательный ход.
Мама не ответила, она только ускорила шаг, едва ли ни насильно впихнула Митю в спальню и хлопнула дверью.
— До чего вредная женщина! — покачала она головой.
— Ты сердишься? — спросил Митя.
— Не на тебя, — она потрепала его по голове. — Хотя ты тоже был не на высоте.
— Как это понять «не на высоте»? Мы как раз на высоте – на высоте второго этажа.
— Я хотела сказать, что ты плохо себя вел. На кой тебе понадобилась эта доска? Зачем ты вообще полез на чердак?
— Мне было скучно, — признался Митя, прячась под одеяло. Постель была мягкой и удобной. А когда мама легла рядом с ним стала еще и непреступной.
— Ты убежал от няни?
— Она постоянно смотрит сериалы, а они такие занудные.
— Ну, хорошо, — мама подоткнула одеяло, чтобы ему слаще спалось. — Но зачем ты взял доску?
— Она меня об этом попросила, — шепотом признался Митя, наблюдая за мамой через полуприкрытые веки.
— Как так? — она озадаченно нахмурилась. — Словами?
— Нет, но я чувствовал, что она хочет пойти со мной.
— Почему тогда ты кричал?
— Потому что доска меня напугала, — Мите было неприятно вспоминать об этом, но ради мамы он сделал над собой усилие.
— Как именно она тебя напугала?
— Треугольник двигался сам по себе. Он показывал мне буквы.
— Какие буквы? — спросила мама и замерла в ожидании ответа.
— Это были буквы К, А, Б, И, Н, Е, Т, а потом я испугался и больше не читал. В конце доска сказала мне «да».
— А ты о чем-то ее спрашивал?
— Нет.
Мама наклонилась к нему и поцеловала в лоб. От прикосновения ее губ по телу разлилось тепло, словно он выпил чашку горячего какао.
— Спи, малыш, — она погладила его щеку. — Тебе приснился дурной сон, как и мне недавно. Но теперь все позади.
Митя хотел возразить. Сказать, что он не спал, и все было взаправду, но усталость дала о себе знать и он заснул.
Кто-то толкнул Веронику в спину. Будто холодная ладонь легла ей между лопатками. Всего на один краткий миг, но этого хватило для пробуждения.
Вероника часто заморгала, осознавая, где находится. Она лежала в постели. Рядом во сне тихо посапывал Митя. Из-под одеяла виднелась лишь его макушка. Сын сладко спал, надо было поддаться дреме и снова прилечь рядом с ним, но Вероника никак не могла успокоиться. Тишина, царящая в комнате, должна была успокаивать, но только не в этот раз.
Сердце билось о ребра. Вряд ли она сможет уснуть. Надо умыться. Раньше это нехитрая процедура помогала привести мысли в порядок. Вода смывает все наносное, уносит печали.
Вероника с наслаждением ополоснула лицо и шею. Туман в голове рассеялся, сердце возвратилось к привычному ритму, но напряженные нервы и не думали расслабляться.
В коридоре по пути к спальне Веронике почудилось, что на лестнице кто-то есть. Она была готова поклясться, что слышала шаги. Человек медленно, не скрываясь, спускался в холл. Первым делом она подумала про Светлану Георгиевну. Но та ходит с тростью, и ее походка сопровождается ударами палки о пол. Звонкое «транг» ни с чем нельзя спутать. Ничего похожего с нынешним шумом.
Кто кроме свекрови может разгуливать по дому среди ночи? Кандидатура Изольды Карловны отпадала из-за инвалидного кресла. Раиса на ночь возвращается к престарелой матери. Она, как и Сергей, не ночует в доме. Митя спит. Она видела его в щель неплотно прикрытой двери. На этом список возможных ночных гуляк обрывался.
