Утро разрушит опоры. Мир нацелится растворить подчистую. А что ты хотела, если вцепилась в смысл – явственный смысл – остаться собой?
– Этот сыр стоит четыреста сорок восемь рублей, – сообщает кассирша. И покачивает упаковку на ладони, будто собирается залепить мне ею в лицо.
– Замечательно. А теперь представьте, что они у меня есть.
Наверное, пора всё-таки купить новую куртку. И само собой, я не стану этого делать.
Ухитряюсь запихнуть все продукты в один пакет. Выхожу на улицу. Навстречу – белый лабрадор в ожерелье из кленовых листьев. За ним – нетвёрдой походкой – хозяин с зеркалкой на шее и блаженным выражением лица.
«Ш-ш-ш!» – тормозят в лужу колёса у меня за плечом.
Ну ёлки! Вытягиваю шею разглядеть штанину.
– Давай в машину! – командует Эрик из распахнувшейся двери.
– Слушай, вот извини, у меня дома куча дел и…
Недолго думая он выскальзывает из ремня, переползает через пассажирское сиденье, выпрыгивает на тротуар, хватает меня за локти и затаскивает внутрь. Блокирует дверь. Отнимает пакет, ловит выкатившуюся оттуда свёклину, ухмыляется, убирает мои покупки за кресло и поднимает глаза:
– Ага. А Константин у нас где?
– На рабо… – продолжаю тупить я.
– Чудесно! Но что-то я его там совсем не заметил… И здесь тоже, – машет в сторону нашего дома. – Зато заметил много всякого… интересного. Едем ко мне!
– Эрик, ну чего ты так завёлся… мало ли что там… может, прогулять захотел…
– Костя? Прогулять?! Тогда вообще труба! – Вздохнув, он решительно хватается за рычаг коробки передач.
Но тормозит, едва стартанув:
– Ага! Отследился!
Набирает сообщение, улыбается, отрывается от экрана и снова заводит двигатель.
Протестую:
– Стой! Значит, всё нормально, я пойду?
Не ответив, Эрик резко дёргает головой, будто вычёркивает все мои дальнейшие слова. Разворачивает машину, глянув в заднее стекло, ускоряется, обгоняет фотографа с собакой. Минует ещё два квартала, включает радио и одновременно элегантно входит в поворот. Этот человек и секунды не может усидеть спокойно – кривляется, подпрыгивает, раскачивается на всех без исключения стульях, – а водит так, будто у него полный салон развешанных на струнках стеклянных шаров. Хочешь кого-то понять – ищи эти контрасты.
Полистав частоты, он делает радио громче.
И подпевает – до нестерпимости похоже.
Я вытаскиваю пятки из слишком тёплых кроссовок и наполовину открываю окно.
Осень уже вовсю требует цветных карандашей. Шуршать растушёвкой, смешивать разогретые штрихи, вдыхать запах кедровой деревяшки. Но я ими не умею. Фотографировать – тоже. Загораться зато – да. Полыхать. Осыпа́ться. Проходить через градации оранжевого…
– А в немецком языке время женского рода… – для затравки замечает Эрик.
Кручу эту идею в голове, догоняю новые оттенки смысла:
– Фу…
– Знал, что тебе понравится, – смеётся он.
Дома у Эрика всегда заметная чистота – и полный беспорядок. Сочетаются они без проблем. А берётся и то и другое непрерывно из него самого. Вот и сейчас: закрывает холодильник – и тут же выхватывает откуда-то из-за спины оранжевую салфетку и протирает его сверху донизу. А потом, не прекращая болтать о пустяках, принимается за все ближайшие плоскости. Просто электровеник. Найденные по пути предметы небрежно сдвигает кучками: чашки, открывашки, бумажки, флешки. Чёрт ногу сломит. Но не Эрик – проверено: он свободно держит в голове новые локации всех этих вещей.
Подаюсь ближе и просто вцепляюсь ему в запястье:
– Эрик, говори.
Он легко уходит из моего захвата, бросает тряпку на крыло мойки, тянется к спинке стула – за пиджаком. Надевает его, кивком приглашает меня сесть, сам устраивается напротив и смотрит в глаза:
– Сеть напала на Костю.
– То есть? И где он?! Мы уже сорок минут здесь торчим! Он же выкрутился?
– Ваш двор сегодня был весь в паутине. Невидимой. Ага… Это их режим ЧП, скажем так. А Костя смог, – Эрик указательным пальцем выписывает в воздухе ломаную линию снизу вверх, – уйти из капкана. И выманить сеть в лес. А там уже мои люди помогли.
– Не понимаю. У него же чип! То есть… сеть ведь считает его своим? Или… ну она хотя бы не может ничего сделать против вас, да? Кроме типа укола лёгкой боли…
Закидывает ногу на ногу и чешет в затылке, глядя в сторону:
– Мягко говоря, не лёгкой. Ага… Но не суть. Похоже, твоя ячейка успела стукнуть в ключевой узел. С задержкой по времени… не важно, физика… Вывод: чип теперь ему не поможет. Скорее наоборот.
Жаль, здесь негде пробежать пешком километра три, чтобы поразмыслить. А из квартиры Эрик меня явно не выпустит. Придвигаюсь вместе со стулом ближе к нему.
– А что тогда поможет? И что значит наоборот?! И когда я его увижу?!
Вскидывает локоть – стряхивает рукав взглянуть на часы. И отвечает только на последний вопрос:
– Минут десять. Пойду встречу!
