— Не думаю, — на лице Азулы тоже мелькнула улыбка. Следом она развернулась и пошла на выход.
Буми, почесывая опаленную бороду, проводил её задумчивым взглядом. Царю Омашу явно хотелось что-то у нас спросить и он даже успел открыть рот, но в ту же секунду его сердце было пробито огненным кинжалом. Он являлся слишком опасным противником. Оставлять его в живых очень глупо. Этого мнения придерживалась Азула и я сам. Она дала чёткие указания, что следует делать с Буми, когда о его поражении узнают солдаты. Моральных дух защитников Омашу был сломан окончательно и больше царь не мог принести нам хоть какую-то пользу.
Не успело тело царя упасть на пол камеры, как я его тут же поджёг. Следом ко мне присоединился лейтенант. Вместе мы стали довольно быстро избавляться от улик.
Можно было убить его перед толпой собственных солдат, но это наоборот принесло бы вред. Недавно сдавшиеся люди воспылали бы праведным гневом. А сейчас эти солдаты считают, что царь, как и они сами, в плену. Его жизнь ещё одна причина не вести с нами сражение. Своего царя, несмотря на его чудаковатость, жители Омашу ценили.
— Вновь вся грязная работа на нас, — с печальным видом высказался лейтенант. Но не сказать, что он действительно имел что-то против методов Азулы. Просто хотел отдохнуть после боя, а тут его заставили выполнять особое задание: помочь избавиться от самого правителя Омашу.
— Если ты стоишь сейчас рядом со мной, это значит, что принцесса Азула тебе доверяет. Гордись этим.
— Я так понял, что про смерть царя не должен узнать никто?
— Да. Царь Омашу по слухам должен быть живым и находиться в этой камере.
— Ловушка для тех, кто не сдался? — спросил лейтенант.
— Да, — кивнул ему, — ты всё правильно понял. Размести в соседних камерах десяток наших бойцов. Пусть ловят на «живца».
Когда от царя Буми остались почти что одни кости, лейтенант совершено без всякого стеснения и переживаний за свою жизнь задал новый вопрос:
— Капитан Лонг, а правда, что вы спите с принцессой Азулой? — Я удивлённо на него посмотрел. Лейтенант это понял по своему. — Повезло… И вы её любите?
— Я не… — на секунду я задумался, что хочу сказать, а затем закрыл рот и плотно сжал губы.
— Признаваться в своих чувствах не грех, капитан Лонг, — ответил мне лейтенант, смеясь. — Иногда я забываю, что вы достаточно молодой человек. Поверьте более старому товарищу, лучше быть честным с собой…
— Лейтенант, вы выбрали не подходящее место для таких разговоров, — я с намёком посмотрел на тело царя Буми.
— Хорошо. Не хотите после пропустить по рюмке? Отметим взятие Омашу?
То ли лейтенант осмелел после опасного сражения, то ли уже считает, что после проведённого времени вместе мы можем считаться приятелями…
— Только по рюмке, лейтенант, — ответил ему положительно, ибо с людьми нужно поддерживать хорошие отношения, чтобы использовать их в будущем. — Мне не следует забывать о своём долге по охране принцессы Азулы.
Лейтенант скептически на меня посмотрел, будто бы говоря, что знает, каким именно образом я «охраняю» Азулу. Как позже выяснил, большая часть солдат с нашего корабля действительно знает. Свечи и сильные эмоции… Мы особо-то и не скрывались в последнее время. Но лейтенант на всякий случай велел своим людям держать язык за зубами. Хороший товарищ.
(***)
За Омашу, что был освещен первыми лучами утреннего Солнца, со шпиля здания какого-то аристократа наблюдала с задумчивым видом принцесса Азула. Кое-где был виден дым. Пожары удалось потушить совместными силами покорителей земли и огня. Некоторым солдатам было главным не изгнание противника из стен родного города, а спасение мирных жителей. Поэтому они преклонили колени перед Азулой с просьбой дать потушить горящие трущобы. Взамен обещали верную службу или не сопротивляться, если принцесса решит их в итоге так же арестовать, как с теми солдатами Омашу, что нам противостояли. Верить им, конечно, не стоило, но целый город был гораздо лучше руин, поэтому Азула всё же приняла их предложение. Так же совсем без покорителей земли Омашу банально не сможет нормально функционировать. Многое в городе завязано на почтовую систему, которая приводится в движение как раз магами земли. Без них даже нельзя открыть защитные врата…
Я же сидел на крыше здания, прислонив спину как раз к тому шпилю, на котором была Азула. Медитировал. Точнее пытался. В голове почему-то постоянно прокручивались слова лейтенанта о признании своих чувств.
Открыл глаза и тяжело вздохнул. Азула эта услышала. Со шпиля раздался обеспокоенный голос:
— Рана всё ещё болит?
