Его глаза впиваются в меня мертвой хваткой, ноздри чуть вздрагивают, я и понимаю, что он теперь не отпустит. Играется. У меня уже все горит от его игр. Большой палец начинает едва ощутимо кружить на болезненно покалывающем клиторе. Вторая рука неожиданно фиксирует коленку, сильнее отводя ногу в сторону, не позволяя увернуться. К двум пальцам, все быстрее двигающимся в лоне, присоединяется третий. С каждой секундой все быстрей, агрессивней. Комната наполняется моими скулящими стонами и непристойными хлюпающими звуками. И даже с закрытыми глазами я ощущаю его жадный взгляд на себе. Так сильно. Будто Кит дотрагивается до меня, ощупывает мое лицо. Еще один подарок от рода.
Четвертый палец протискивается в меня и до предела растягивает лоно. Хриплое надсадное «Аааааа» вырывается из горла. Мне кажется, что он разорвет меня сейчас. Между ног болезненный пожар, я пытаюсь вывернуться, но не могу.
— Не сопротивляйся, — шепчет Кит мне на ухо. И я почему-то моментально слушаюсь, пытаясь расслабиться и покориться. Может, потому что я ему полностью доверяю, а может потому, что неправильное, острое удовольствие уже подкрадывается к границе сознания. Я запрокидываю голову, часто дыша, ртом ловя воздух. Выгибаюсь навстречу намеренно грубым стремительным движениям его руки. Низ живота будто немеет. Натяжение в промежности такое, что я вся начинаю звенеть, истончаясь. На грани. Но никак не переступить через нее. Слишком непривычно, и я устала за ночь. Уже почти рассвет. Я хнычу опять, не в силах получить разрядку. Мне и плохо и хорошо одновременно. Болезненное, лихорадочное возбуждение. Вдруг Кит наклоняется ко мне и целует. Так нежно.
— Лессиии… — тянет на выдохе, и снова в губы. Бережно, словно я какая-то драгоценность, и грубые пальцы внутри трут стенки в бешеном ритме. Меня ведет от контраста. Тело содрогается и сводит судорогой оргазма. Еще и еще. Все тише. Я чувствую его улыбку на своих губах. Доигрался.
— Пора спать. Уже светает, — как ни в чем не бывало, произносит Кит, укладываясь рядом и сгребая меня в объятия, — На рассвете мы выезжаем в город.
Обхватываю его руку на моей груди и рассеянно поглаживаю, пытаясь прийти в себя.
— Кит, — тихо произношу.
— Ммм?
— А что значит мое видение, когда ты набивал мне татуировку? Ты же знаешь?
— Знаю.
Я жду, но он молчит, уткнувшись носом мне в макушку. И я чувствую, что сейчас заснет, так и не ответив.
— Скажи, — чуть тормошу его за руку.
Китен тяжко вздыхает, но покоряется.
— Ты видела ворона, ищущего землю. И он ее нашел. Ворон это я.
— А я?
— А ты… — Кот склоняется к моему уху и шепчет едва слышно. Так, что по коже бегут мурашки.
— Ты — моя земля, Лесси. Мой дом. Спи…
Я не смогла ничего ответить, скованная каким-то сладостным оцепенением. Лишь уставилась на деревянную потолочную балку над головой, пытаясь собраться с мыслями. Сердце все продолжало гулко стучать в груди, не в силах замедлиться, а вот Кот уже через минуту крепко спал.
Я, улыбаясь своим мыслям, начала озираться в поисках одежды. Короткая сорочка, служащая одновременно нижней рубашкой, валялась под кроватью. Кожаные штаны, которые мне тут выдали, так как юбок в этом мире попросту не существовало, были закинуты за лавку. Курточка, тоже из кожи, аккуратно повешена на спинку стула. Единственная вещь, которую я снимала сама. Сразу видно. Расчесала, как могла, пальцами спутанные волосы. Повертелась в поисках зеркала, и грустно вздохнула, так и не найдя. Возможно, здешних обитательниц их внешний вид мало заботит. Секунду постояла, держась за ручку двери, борясь с ощущением, что вот именно сейчас я вступаю в новую неизвестную мне жизнь, и сделала шаг вперед.
На улице было невероятно свежо и чуть морозно. Хмурое солнце поднималось на горизонте, разгоняя ленивые тучи. Наверно, день будет ясный. Вокруг ни души, будто деревня еще и не думала просыпаться, но домик наш стоял в отдалении от общих хозяйственных построек, поэтому неудивительно, что я ничего и никого не слышала, кроме голосистых петухов. Поразмыслив, направилась к площади, где вчера был большой костер, и мы ужинали. И тоже никого, будто вымерло. Неприятный холодок пробежал по спине. Я замерла посреди пустынной площади, напряженно вслушиваясь. И тут произошло что-то удивительное. Слух мой на секунду совсем исчез, уши чуть заложило, будто я нырнула. А потом вдруг я стала слышать такое, о чем даже помыслить не могла. Внизу кто-то быстро перебирал ножками. Я опустила глаза и увидела небольшой отряд муравьев, переносящих веточку. Вот с дерева упал листок, второй. Теперь справа. В коровнике через дом фыркнул теленок.
