— Недоброжелателей у меня немало, но чтобы среди них был такой. Этого я, конечно, не предполагал, — вздохнув, произнес Валерий Павлович.
Меня сказанное им немного возмутило.
Он говорил так, будто напрочь забыл то, что недавно открылось о Вьюнце. А ведь у его совсем еще недавно закадычного друга был вполне обоснованный мотив для недоброжелательства. Особенно теперь, когда компаньоны не пришли к консенсусу в вопросе раздела предприятия.
Я хотела высказать свое мнение и вновь поднять вопрос об Олеге Станиславовиче, но в комнату вошел высокий, довольно симпатичный мужчина в несколько мятом сером костюме с черной папкой под мышкой. Лицо его было озабоченным. Но три глубокие продольные и две вертикальные между бровями морщинки на лбу говорили о том, что озабоченность — след не сиюминутного происшествия, а систематически происходящих событий.
Незнакомец кашлянул в кулак и сухо представился:
— Старший следователь Матвиенко.
Мы все невольно кивнули в ответ, как бы говоря: «Очень приятно», хотя каждый из нас в отдельности понимал, что, в сущности, приятного в предстоящем общении будет мало, так как вся сложившаяся ситуация отвратительна.
Следователь начал задавать вопросы, такие же, на которые мы отвечали до этого, и нужно было повторно рассказывать то же самое. Я к этому относилась спокойно, так как не впервые сталкивалась с работой правоохранительных органов и знала, что, может быть, свои слова придется повторить еще неоднократно. Беккер же явно нервничал, считая все расспросы пустой тратой его драгоценного времени, а записи, которые делал следователь, и вовсе раздражали его, так как то же самое уже записывал Брысько.
— Буквоеды! — процедил он себе под нос, а Матвиенко сделал вид, что ничего не услышал, и молча продолжал записывать наши показания.
Во время беседы к нам периодически заглядывали другие члены бригады, то спрашивали, а то сообщали что-то. От них мы узнали, что тело охранника уже увезли и что большую часть сотрудников отпустили, так как множество снующих туда-сюда любопытствующих только мешает работе милиции.
Опера, как оказалось, связались с ГАИ, сообщив сведения о машине без номеров, на которой укатил, по словам Витальки, «рыжий». Но никаких ответных сообщений пока не поступало.
Следователь, безусловно, заинтересовался и моей личностью. Пришлось рассказать всю правду-матушку. Он удивился, в двух словах выразил свое уважение и стал, как мне показалось, смотреть на меня несколько иначе.
— Почему же с преступниками боролись только вы, когда рядом находились два здоровых и полных сил мужчины? — удивленно спросил он.
— Все это произошло моментально, в какие-то мгновения, — ответила я. — Мне удалось сориентироваться быстро только потому, что это моя работа и я уже имею неплохие навыки, привыкла производить оценку ситуации и принимать нужное решение, реагировать на нее.
— Отец не совсем здоров, — заявил вдруг Виталька, вступаясь за несправедливо обиженного папашу. — Он ранен.
Валерий Павлович выпучил глаза от столь неожиданного заявления. Я тоже такого поворота событий, конечно, не ожидала.
— Как? — спросил следователь, продолжая писать и не отрывая взгляда от бумаги.
Беккер-младший и тут не опомнился и кратко изложил все, что произошло недавно ночью в их доме. Наверное, в его голове зрели какие-то выводы и соображения, которые и послужили толчком к такому заявлению. Он, вероятно, решил, что первое и второе нападение, без сомнения, связаны между собой, а потому о первом следует известить милицию в целях содействия следствию и его ускорения.
В планы же Валерия Павловича вряд ли входила такая откровенность. Тем более что он сразу решил не заявлять о произошедшем.
Теперь следовало как-то объяснять это. Если бы не сотрудники предприятия, предусмотрительно и своевременно позаботившиеся о вызове милиции, и если б не труп охранника, он, может быть, вообще не стал бы прибегать к помощи органов, а тут волей-неволей приходилось становиться откровенным.
Я, честно говоря, к милиции всегда относилась несколько скептически, но в этот момент подумала, глядя на Витальку: "А что?
Пускай. Одна голова — хорошо, а две лучше".
Следователь весьма заинтересовался сообщением Беккера-младшего и как-то оживился. Выслушав до конца, он немного помолчал, анализируя информацию, а потом заключил, обращаясь к Беккеру-старшему:
— На вас определенно есть заказ. Думаю, вы не станете спорить, что сам «рыжий» не является вашим врагом и недоброжелателем? Он только исполнитель. Второй по счету исполнитель…
— Дело в том… — прервал его Виталька и сообщил обо всем том, что мне поведала тетушка, а я — ему о показаниях задержанного грабителя.
