– Ты же не любишь произведения искусства! – в сердцах бросила Лексия, которой хотелось взвыть от злости. – Ты даже не представляешь, сколько оно стоит!
– Представляю. – Казалось, Яшма даже немного обиделась. – Я люблю деньги и знаю, за какую сумму его можно продать.
– Рыночная цена – это совсем не то! – Лексия махнула рукой и с раздражением спрятала шпильку обратно в прическу. – Оно бесценно… восхитительно. Великолепно и неповторимо!
Глаза мошенницы загорелись лихорадочным огнем, а в движениях появилась несвойственная ей суетливость. Яшма смотрела заинтересованно.
– Хочешь, я тебе его отдам? – поинтересовалась она буднично и прищурилась, с интересом наблюдая за реакцией мошенницы.
– Отдашь? – Лексия не поверила своим ушам, а Яшма вытащила из складок плаща ожерелье. От него даже сейчас исходили волны магии.
– Бери.
Мошенница медлить не стала и, наплевав на возможный подвох, схватила украшение. Только надежно пристроив бесценное колье в декольте, спросила:
– Зачем?
– Зачем украла или зачем отдала? – Яшма смешно склонила голову набок и замерла в ожидании ответа. Сейчас она походила на нахохлившуюся ворону – такая же растрепанная, неуклюжая, со слишком большими, практически круглыми глазами. – Даже не знаю…
Лексия огляделась по сторонам и, не придумав ничего лучше, уселась на каменную ступеньку возле какого-то дома. Ноги в туфлях на высоченных каблуках гудели. Она не планировала сегодня пешие прогулки. И совсем не ожидала, что день завершится подобным образом.
Яшма не стала садиться рядом на ступеньки, а забралась на кованые перила крыльца и устроилась там, словно птица на насесте. Жутко неудобно, по мнению Лексии, но девчонка, видимо, не испытывала дискомфорта. Даже руками не придерживалась. Похоже, просто не знала, что такое – терять равновесие.
– В музее серьезная охрана, – заметила она, словно эта вскользь брошенная фраза могла хоть что-то объяснить.
– И ты рисковала, а потом отдала мне ожерелье? – Лексия говорила осторожно, в душе опасаясь, что воровка передумает и отберет трофей, который грел кожу за пазухой. Расставаться с ним не хотелось. Ожерелье оставалось заветной мечтой на протяжении нескольких последних месяцев. Сегодня мошенница уже думала о том, что больше никогда не сможет подержать его в руках, испытала разочарование и сейчас не готова была отдать Ожерелье Страсти обратно. Прикинув, она поняла, что даже шпильку готова пустить в ход, если Яшма передумает, но девчонка была совершенно спокойна и отрешена от окружающего мира.
– Я рисковала не ради ожерелья. – Яшма закусила губу. – Я рисковала, потому что сумасшедшая. Неужели ты не слышала? Украшение мне не нужно.
Девчонка порывисто спрыгнула с перил и вознамерилась исчезнуть в темноте переулка, но Лексия ее остановила, хотя и сама не поняла зачем.
– Подожди… Ты более нормальная, чем о тебе говорят… – выпалила мошенница, привычно почувствовав, что нужно собеседнику, и тут же поняла, что это не пустые слова.
– Ты тоже вроде бы не законченная стерва. – А вот Яшма действительно говорила то, что думает. Похоже, она не привыкла играть словами. Фразы короткие, предложения – словно рубит с плеча. В светское общество ее выпускать не стоит. Слишком прямолинейна. – Люди склонны преувеличивать.
– Так зачем?
– Люди склонны преувеличивать, но доля правды в их словах есть. – Яшма хитро усмехнулась и стала похожа на совсем юную пятнадцатилетнюю девчонку. – Мне нравится вызов и опасность. Этот музей, охрана, пафос охранников. Это вызов… Я не могла его не принять. К тому же у нас была подделка.
– У нас? – возмутилась Лексия. – Это у меня была подделка.
– У тебя, у меня. Какая разница? – Воровка махнула рукой. Для нее этот вопрос был действительно не важен. – Я получила удовольствие, ты – подлинник. Ожерелье Страсти все равно бы украли. Уж лучше я, чем кто-то другой…
– Ты могла за него выручить огромное состояние… – Эту фразу Лексия выдавила из себя с трудом и неосознанно положила руку на лиф платья.
– Могла, – не стала отрицать Яшма.
– Почему же?
– Не знаю. Я никогда не работала в команде. – Воровка порывисто откинула капюшон и сделала шаг вперед. – Я никогда не жила в одном доме с другими людьми. Труппа циркачей, с которыми я путешествовала в детстве, не в счет. Я не знаю, как себя вести. Команда – это примерно то же, что и семья. Не так ли? – Лексия не знала, что ответить, но Яшма и не ждала каких-либо слов. Она продолжила: – А в семье принято делать подарки. Ну… – Казалось, она немного смутилась. – Я слышала об этом…
– Наверное, принято, – как эхо повторила Лексия, чувствуя, что грудь сжимает тугой обруч боли, а на глаза наворачиваются слезы. А ведь она даже забыла, что такое плакать. – Я тоже не очень об этом знаю.
– Вот и замечательно! – Яшма довольно улыбнулась и одним махом запрыгнула на ближайшую низенькую крышу. – Я сделала приятное тебе. Теперь ты можешь сделать приятное мне! – крикнула она и исчезла в темноте, прежде чем Лексия успела спросить, что приятного ожидает Яшма.
