– Гипотетически… – Лексия медленно прошлась вдоль комнаты и остановилась у окна, за которым простиралось звездное небо с тонкими белыми шпилями собора на горизонте. – Мошенница могла знать покупателя, который позарится даже на столь редкий товар. Коллекционеры готовы к тому, что их сокровища увидят лишь избранные. Вы ведь тоже не демонстрируете свою коллекцию всем и каждому? Вот мне же не захотели показывать. А может быть… – Лексия взяла паузу. – Может быть, сама мошенница любит ценные украшения и хотела его получить для себя? В личную коллекцию, чтобы любоваться тоскливыми вечерами, если вдруг доживет до старости и отойдет от дел.
– Если мошенница обладает столь взыскательным вкусом, зачем она взяла безвкусный, усыпанный бриллиантами браслет нобиле Беатрис?
– Предположительно, мошеннице было скучно, а нобиле Беатрис – удивительно склочное и мелочное создание. Она сама похожа на свой браслет – дорогая и пошлая безделушка… Так к чему весь этот фарс? – внезапно сменила тему Лексия. – Зачем я вам нужна? К чему меня было похищать и вести со мной светские беседы? Я устала, хочу спать, и у меня не задался день.
– Я не планировал вас похищать. – Танир пожал плечами, и Лексия снова невольно скользнула изучающим взглядом по широкой грудной клетке. – Но ваш фальшивый обморок пришелся к месту. Я не смог устоять и не поддержать вашу игру.
Лексия недовольно сморщилась, но промолчала, а Танир продолжил:
– Все серьезные разговоры давайте отложим до утра. Кстати, окно – это обманка. Можете проверить сами. Мы действительно находимся в моем доме, только это помещение расположено глубоко под землей. Не огорчайте меня и не пытайтесь сбежать, нобиле. Приятного вечера. Я распоряжусь принести вам воду и фрукты, а если попытаетесь манипулировать моими слугами, то запру вас в камере. Не испытывайте мое терпение. У меня сегодня тоже был сложный день. Давайте надеяться, что завтрашний будет лучше.
Голова раскалывалась. День вымотал, а рыжая нахальная мошенница донельзя раздражала своей уверенностью и надменностью. Ее бы выпороть и отправить в ссылку на рудники, но нельзя. На свободе от Лексии больше пользы. И все же интересно, как много осталось бы от холеной красоты после пары лет каторги? Скорее всего, жалкие крупицы.
Танир злился и не мог совладать с собой. Лексия была хитра, коварна и чертовски соблазнительна. О ней ходило много слухов. Поговаривали, будто мошенница способна очаровать одним взглядом, влюбить в себя, заставить желать и превратить в безвольную, послушную куклу любого мужчину. Сегодняшний танец доказал, что в слухах слишком много правды, – Лексия действительно пленяла, и в этом не было запрещенной приворотной магии. Мошенница сама являлась олицетворением страсти – живой огонь, который нельзя усмирить. Потребовалось приложить все усилия, чтобы не сорваться, не впиться жадным поцелуем в мягкие розовые губы, кажущиеся податливыми и почти невинными. Не верилось, что они принадлежат существу, столь порочному.
Танир до последней минуты надеялся, что мошенница прибегнет к древнейшему женскому оружию. Нет. Он бы не поддался. С ним этот номер не пройдет. Танир позволил бы ей почувствовать власть, ощутил бы вкус губ, изучил бы изгибы тела и оттолкнул. Он справился бы и чувствовал бы себя лучше, чем сейчас.
Желание, неудовлетворенное, тяжелое, заставляло злиться и искало выход. Хорошо хоть рина Катрин, которая последние несколько месяцев делила с ним постель, решила нанести визит. Это было как нельзя кстати. Танир привык к ней. Катрин играла в театре, и весьма неплохо, но ри Аргос ценил ее не за талант, а за то, что она не претендовала на звание жены. Эти отношения без обязательств устраивали обоих. Танир получал свободу и красивую женщину в постели, а рина – дорогие подарки и влиятельного покровителя.
Катрин устроилась у него в кабинете прямо на письменном столе.
– Ты долго, – капризно поджала она накрашенные розовым кармином губы и откинулась назад, облокотившись на кипу бумаг. – Мне было скучно.
Она нарочито медленно повела плечами, и лиф платья, украшенный рюшами, немного сполз вниз. Шнуровка на корсете уже была распущена, и он почти не стягивал полную грудь. Над атласными оборками, обрамляющими глубокое декольте, мелькнули темные крупные соски. Катрин призывно облизнула губы и шепнула:
– И долго тебя еще ждать?
– Ну… – Танир подходил медленно, словно раздумывая. – Я устал… думал выпить вина и идти спать. Тяжелый день…
Мужчина знал – Катрин нетерпелива и сдастся первой, поэтому вальяжно развалился в кресле напротив стола, изучая свободную юбку своей гостьи. Согласно последней моде, красавицы перестали надевать кринолины, ограничившись менее громоздкими, но все равно мешающими турнюрами. Катрин знала, что они раздражают Танира, и предпочитала, когда приезжала к нему, забывать эту ненужную часть гардероба дома. Белья на девушке тоже не было. Осознание этого заводило сильнее, чем грудь, которую Катрин задумчиво поглаживала тонкими белыми пальцами с короткими ногтями.
