— Проходите. — Доменус чуть отстранился и жестом пригласил свою спутницу в нишу у стены, где на полу мерцало бледно-сиреневое пятно стационарного телепорта. «Нехило!» — подумала мошенница, оценив затраты на охрану.
Танир провел рукой по стене, и мерцающие полоски на полу сменили конфигурацию и цвет.
— Сюда нельзя попасть без моего ведома и приглашения. — Мужчина вступил в телепорт и протянул Лексии руку. — Прошу.
— Благодарствую. — Мошенница сделала шаг вперед и приняла протянутую ладонь. — Физический контакт? — уточнила она, опасаясь смотреть в затягивающие, словно болото, глаза Танира.
— Да. И не только. Я не скупился на охрану. Здесь продумано все до мелочей.
Вокруг полыхнуло, накатила минутная тошнота, которая прошла очень быстро. Перенос состоялся.
— Даже вам не под силу сюда пробраться. Защита здесь совершенна.
В голосе доменуса прозвучали удовлетворение и гордость. Лексия не хотела этого говорить, но просто не смогла промолчать. Соблазн подергать тигра за усы оказался слишком велик.
— Понимаете, доменус…
Мошенница сделала шаг в полутемный коридор — святая святых. Уже здесь было, на что обратить внимание и позариться.
— Я не профессиональная воровка. И не маг, способный взломать вашу защиту. Мой талант заключается в другом… Я мошенница. Я играю на человеческих чувствах, проникаю в душу…
— Осведомлен, — прервал ее Танир довольно резко, намекая на то, что Лексии стоит быть более краткой.
— Видимо, недостаточно хорошо. Мне не нужно взламывать замки, открывать двери. Это ни к чему. Жертвы меня впускают сами. — Лексия медленно подошла к Таниру, наслаждаясь произведенным эффектом. Прямо посмотрела ему в лицо, задержала взгляд на упрямом подбородке, иронично изогнутых губах, а после пристально уставилась в потемневшие от внезапной догадки глаза. — Мне все приносят на блюдечке. Меня приглашают сами, как вы сейчас. — Она победно ухмыльнулась и отстранилась, резко сменив тему: — Не передумали еще проводить экскурсию, доменус?
— Я не разбрасываюсь словами, — огрызнулся он и сделал шаг вперед, предложив руку. И тут же, не выдержав, поинтересовался: — То есть вы, нобиле, хотите сказать, что умелой игрой и ложью заставили меня сегодня открыть дверь и устроить вам демонстрацию своих сокровищ?
Жаркое дыхание ри Аргоса опалило щеку.
— Ну что вы, доменус! — Лексия улыбнулась почти искренне. Ее голос, тягучий, словно мед, завораживал. — Я даже не успела начать свою игру, а вы уже сдались и лишили меня удовольствия…
— Уже жалею о своем опрометчивом приглашении! — прошипел доменус, а Лексия пожала плечами, не понимая, как относиться к тому, что хрупкое перемирие и иллюзия взаимопонимания разрушены. Мошенница ничего не могла с собой поделать. Ей нравилось дразнить ри Аргоса. В гневе он выглядел особенно сексуально. Перепалки доставляли практически физическое удовольствие. А еще доменус был слишком самоуверен. Не мешало сбить с него спесь.
Правда, теперь ри Аргос был раздражен и явно не желал развлекать гостью. Лексия даже не успела настроиться на увлекательную прогулку. Небольшой тамбур-коридор Танир пролетел, не остановившись. Видимо, вещи, здесь выставленные, были ему неинтересны. А вот Лексию привлекла диадема, скрытая за толстым стеклом, по которому пробегали синие магические молнии. Взгляд зацепился за нежное переплетение проволочек из белого золота, крупные каплевидные бриллианты и мельчайшую россыпь небесно-голубых топазов. Слезы святой Бриджитты. Бесценная, утерянная, по официальной версии, вещь. Поговаривали, что диадема пропала в одном из родовых замков. Ходили слухи, будто ее забрали после Войны трех островов наследники Бриджитты по отцовской линии. У самой Бриджитты детей не было, но братья святой отличились и дали жизнь многим перегрийским доменам. Лексия никогда не верила слухам. До сегодняшнего дня.
Диадема была прекрасна. Крупные камни, скрепленные причудливой вязью, должны были украшать лоб, а витая проволока — скрываться в волосах. Просто, изящно и завораживающе красиво. Украшение было словно сделано изо льда. Полная противоположность Ожерелью Страсти. Интересно, какая магия заключена в диадеме?
Эти вопросы не давали покоя, но Лексия послушно пошла за Таниром. Все же скульптура Веннота Леннини ее интересовала в данный момент больше, чем давно исчезнувшее украшение неизвестного мастера.
