— Ты ей сказала? — спросила я, проглотив первый кусок утопающей в постном масле жареной колбасы.
Лицо матери потемнело, и она горестно поджала губы.
— Нет, вчера было слишком поздно звонить ей. Я говорила с ней вчера днем. Она так волнуется из-за торжества Анжелы, что хотела приехать даже вчера. Но Дермот был на дежурстве. Она сказала, что они выедут сегодня с петухами. Сколько езды от Дублина?
— Примерно два с половиной часа, — сказал Эндрю, намазывая тост маслом и кладя его на мою тарелку. — А вы сами собираетесь что-нибудь есть, Филлис?
Мама отрицательно покачала головой.
— Я сыта, Эндрю, спасибо. Только два с половиной часа?
Эндрю кивнул.
— Да, если в это время не будет пробок. Хорошо, что они выбрали столь ранний час.
Я молча глотала малосъедобную пищу. Пожалуйста, Господи, пусть с Вилли все будет хорошо, пожалуйста, Господи, пожалуйста, Господи…
— Тогда они будут здесь до девяти часов, это нормально. У Элисон назначена встреча с разносчиками еды на девять тридцать. По крайней мере, она так сказала. Это смешно: Элисон любит Анжелу, а настояла на том, чтобы мы заказали еду для вечера. Я рассказывала вам об этом, Эндрю?
Эндрю улыбнулся и покачал головой, не переставая жевать.
Элисон никогда не жаловалась на готовку матери, но явно понимала, какая она плохая, раз заказала готовую еду. Я начинала сознавать, что моя сестра не так проста, как кажется.
Мы с Эндрю закончили есть, и он убедил мою мать отдохнуть, пока мы мыли посуду. Ее лицо было белым как лист бумаги, а глаза глубоко запали. Она обняла меня, прежде чем уйти из кухни. Я сказала ей, что все будет хорошо, но ее отчаянная вера пугала меня.
Было только семь часов утра, когда Эндрю и я молча убрали со стола и вымыли посуду. Только семь утра. Прошло около семи часов с тех пор, как эти разбойники ударили Вилла по голове, бросили на заднее сиденье фургона и укатили. И даже меньше семи часов с тех пор, как Тони и Волфи умчались в ночь. Я смотрела на профиль Эндрю, когда он скоблил стол в кухне, и хотела, чтобы между нами все было по-другому. Он был таким хорошим. Так помогал мне. И невероятно добр с моими бедными родителями. Возможно, Руфь была права насчет эпизода с Эмерсоном. Но это не имело значения. Слишком поздно что-то изменить. В любом случае сейчас ничего не имело значения, кроме Вилли.
Мы едва закончили уборку, когда прозвенел дверной звонок. Я бросилась через весь дом и распахнула дверь.
— Привет, Эллен, — сказал Дермот, входя с двумя чемоданами. Элисон шла следом за ним с сонным Кьераном на руках.
— Здравствуй, Эллен, — поздоровалась она, целуя меня в щеку. — Что ты здесь делаешь? Ты не поехала домой?
Они вошли в дом.
— Эндрю? Это вы?! — воскликнула Элисон. — Сто лет вас не видела! Боже мой, сколько прошло времени — два, три года? Дермот, это Эндрю. Ты его когда-нибудь видел?
— Да, — ответил Дермот, ставя чемоданы на пол и пожимая руку Эндрю.
— Рад вас видеть, Дермот. А этот молодой человек ваш сын?
— Кьеран. Это Кьеран, — просияла Элисон.
— Привет, Кьеран, — улыбнулся Эндрю. Кьеран улыбнулся ему в ответ, прежде чем застенчиво спрятать голову на груди своей матери.
Элисон стояла в дверях, переводя взгляд с Эндрю на меня. Внезапно ее лицо приняло встревоженное выражение.
— Почему вы здесь в столь ранний час? — спросила она, пересаживая ребенка к себе на колени. — Что-то случилось с мамой? С папой?
— Нет, с ними все в порядке, — сказала я, собираясь с силами для того, чтобы сообщить новость сестре. — Дело не в них, а в Вилле…
— Что ты имеешь в виду? Что случилось с Виллом? Я вчера утром разговаривала с мамой, и она ничего мне не сказала.
— Он был… я не знаю, как назвать это… похищен… Какие-то бандиты забрали его вчера ночью. Полиция его ищет. Они говорят, что все будет в порядке, но мы о нем с тех пор ничего не слышали, и…
Слезы хлынули из моих глаз, как вода из гейзера. Дермот взял Кьерана у Элисон. Она подошла ко мне и обвила руками за талию.
— Похищен? — повторила она, не веря своим ушам.
Я кивнула. Лицо Элисон сморщилось, и она тоже заплакала.
— Кто мог похитить Вилли? У него нет денег. Если только он не сделался звездой, с тех пор как я последний раз была в Лимерике. Он ведь не сделался, да? — Я отрицательно покачала головой. — Тогда почему? — продолжала она. — У мамы и папы нет денег на выкуп. Зачем похищать Вилли?
— Это моя вина, — прорыдала я.
— Ты его похитила?
— Нет, но…
— Ты просила, чтобы его похитили?
— Нет, Элисон… Я просто…
— Тогда это не может быть твоей виной, — решительно сказала Элисон сморкаясь. — Многим людям кажется, что все плохое, что случается, их вина. Но это не так, Эллен. Просто…
— Послушай меня, Элисон! — вскрикнула я, хватая ее за узкие плечи.
Она взглянула на меня огромными заплаканными глазами, и меня даже затошнило от необходимости рассказать ей все. Но я должна была рассказать. В конце концов, это все-таки была моя вина. Я заслужила то, чтобы Элисон разозлилась на меня. До сих пор никто не злился на меня. И мне даже хотелось, чтобы кто-нибудь как следует выругал бы меня. Может быть, тогда я бы не чувствовала себя так плохо.
