— Нашел я этих ребят, которые за Тумановым охотились. Но пока только ниточки к ним…
— Это хорошо. Плохо, что Абакумова задержали.
— Вот как? — не очень удивился Родион.
Он знал, кто мог стоять за этим задержанием, Варшавин уже подготовил его к сюрпризу. И его, и Леру.
— По прямому поручению старшего следователя главного следственного управления.
— Варшавина?
— Его самого!
Миша, конечно же, знал о существовании этого злого гения в судьбе Родиона.
— Следил за мной, видел, как мы с Абакумовым встречались. Наркоту мне решил привязать.
— Тебе?
— Не переживай, о тебе разговора не было.
— Вот откуда такие гниды берутся? — в сердцах выдал Сысоев.
— Это ты, конечно же, об Абакуме, — усмехнулся Родион.
— Ну конечно же! — Сарказм с голоса Миши можно было снимать ложкой, как сливки с молока.
— Спокойно, Миша, спокойно. Работаем без Абакума. Фотоснимков подозреваемых у меня нет, но фотороботы я составил. И еще есть номер машины, на которой они уехали в Москву. Надо бы с камерами видеонаблюдения поработать, может быть, эти ребята куда-нибудь в кафе заходили, возможно, на записи где-то и засветились.
— Так, погоди, какие подозреваемые? — Похоже, Миша не мог сосредоточиться на теме, предложенной Родионом, и все потому, что Варшавин мог сосредоточиться на нем самом. Или, возможно, уже…
— А кого я пытаюсь найти здесь, у себя? А на кого мы собирались выйти через Абакума?
— На Коваля мы собирались выйти.
— Надо бы пробить данные по одному пареньку, Гуревичу Юрию Валерьевичу.
Родион глубоко вдохнул, собрался с мыслями и, стараясь не затягивать, рассказал о своем визите к Вальчихину, поделился своими соображениями и запросил помощь. Он смог составить фотороботы подозреваемых, при желании мог бы пробить, кому принадлежит автомобиль «Лада», на котором они укатили в Москву. Но вдруг номера фальшивые, а фотороботы, составленные с показаний Вальчихина, не соответствуют действительности? Да в любом случае надо подключаться к системе дорожных видеокамер, брать на прицел «Икс-рей» синего цвета, выехавший из Верховерской в сторону Москвы двадцать восьмого июня этого года. И данные по Гуревичу нужно пробивать… Работы много, а у Родиона связаны руки, одна надежда на Мишу Сысоева. В конце концов, у них одно общее дело.
Абакумова продержали двое суток, в полной изоляции, под прессом гнетущей тишины. Только тогда Варшавин снизошел до встречи с ним.
— Ух ты, целый полковник! — ухмыльнулся уголовник.
Глеб с омерзением смотрел на него. Отбросы общества — его специализация, но всякий раз, когда он общался с представителями социального дна, у него возникло желание надеть маску и перчатки.
— Еще и молодой! Кому-то ты ох как нравишься?
— Зачем ты это сказал? — обиженно, но с уверенностью ничуть не сомневающегося в себе человека спросил Варшавин.
— Да вот не сдержался.
— Хорошо, если ты понял, куда попал. И поэтому не сдержался, сходил под себя. Плохо, если ты ничего не понял. Тогда ты будешь ходить под себя каждый день. От недержания. Я тебе это устрою.
Варшавин улыбнулся как отпетый садист, который наконец-то после долгих лет ожиданий получил живую игрушку для зверских развлечений. Глеб представил себя у двери в тюремную камеру, вот он стоит, смотрит в окошко, как уголовники бьют ногами лежащего на полу Абакумова, превращая его в овощ. А ведь это действительно в высшей степени увлекательное зрелище. И он, в общем-то, мог организовать себе такое удовольствие. Нужно всего лишь очень захотеть.
— Ты че, начальник, шуток не понимаешь? — Абакумов поверил ему, он смотрел на полковника как на законченного психа.
— Кто такой капитан Фомин, ты знаешь, — утверждая, сказал Варшавин.
— И что?
— В пятнадцатом году он помог тебе избежать ответственности за совершение уголовного преступления.
— Не помогал мне никто.
— Я не спрашиваю, я констатирую факты… Совсем недавно ты снова встречался с Фоминым. Это правда, что ты передал ему пакет с веществами наркотического свойства? Вот теперь я спрашиваю!
— Кто тебе такую дичь сморозил?
Варшавин молчал, с непроницаемым лицом глядя на уголовника. Он ясно давал понять, что никакие другие варианты ответа, кроме предложенных, его не интересуют.
— Не было ничего подобного, — нервно глянул на полковника Абакумов.
Понял он, что церемониться с ним никто не собирается. Надо будет, сотрут в порошок и развеют над бездной истории.
Варшавин молчал, нагнетая на уголовника тоску.
— Фомин за помощью ко мне обратился, человек его один интересует.
— Человек, связанный с наркотрафиком, — кивнул, принимая ответ, Варшавин.
— Да какой наркотрафик, начальник?… Человек общак у братвы увел, на дно лег, а Фомин на него вышел. Справки наводил, хотел знать, что за черт. Ну я ему и сказал, что знал…
Глеб качнул головой. Нет, такой ответ его не устраивал.
— А знал я тогда… Ничего я тогда не знал. А на днях узнал! — Абакумов трепыхался как мотыль, насаженный на крючок. — Черт этот свадьбу расстрелял! Слышишь, целую свадьбу! Невесту завалили! Хотели отца, а убили дочь! Поляна потому и сбежал, что его к смерти приговорили.
— Меня интересуют только наркотики.
