Лицо опахнуло холодом. Я резко встал и на меня удивлённо вскинулся взглядом полковник Суханов. Помолчал и тихо скомандовал: – Встать! Смирно! – Все вскочили и приняли строевую стойку, логично ожидая от меня громкого продолжения совещания, «размахивание шашкой» и категорических приказаний, но я скомандовал то, отчего в кабинете повисло удивлённое молчание, – Вольно! Совещание закончено…. Чего стоите? Я же сказал – совещание закончено. Свободны.
Когда все вышли с вызывающим видом, а начальник штаба громко хлопнул дверью, я тоже сильно хлопнул кулаком, но уже по крышке стола и резко повернулся к Суханову.
– Ну что, товарищ полковник, чего молчали?
Тот растерянно развёл руками: – Так я… Так вы ж сами, Борис Геннадьевич….
– Что я? Что так вы ж…? Вы ж через месяц вот так же будете унижаться, перед молокососами – правда, уже перед другими. Блядь, вот были бы у меня деньги… Или бы батальон под жопой, я бы быстро их научил, где деньги взять…
Настроение было поганое и с таким же настроением поехал утром в мэрию решать вопросы, в том числе и совместное празднование Дня Победы. Обсудив текущие вопросы, перешли к мероприятиям празднования Дня Победы.
Тенгиз Варламович деловито озвучивал праздничные мероприятия: – Ветераны собираются в девять часов у мэрии, потом организовано выдвигаемся на автобусах на городское кладбище, где у мемориала участникам Великой Отечественной войны пройдёт митинг с участием ветеранов и горожан. Потом перемещаемся в батальон ВВ, где ветеранов будут чествовать военнослужащие батальона. Митинг, прохождение торжественным маршем, показ казарм, где живут солдаты. Потом едем в ваш миротворческий батальон….
Тут я прервал Шанаву: – Тенгиз Варламович, в этот раз придётся посещение нашего батальона отменить. У нас на это время запланированы отнюдь не праздничные мероприятия, а дела связанные с боевой готовностью и учениями. А также сейчас наличествуют и другие трудности…
Шанава блеснул глазами и, притушив нездоровый блеск в глазах, с безразличным видом вычеркнул мероприятие: – Ну, раз не можете – значит не можете…
Покидал я мэрию с чувством сделанной огромной ошибки, но никак не мог понять – В чём она?
День прошёл в суете и после ужина привычно включил телевизор, чтобы посмотреть местные новости. Аккуратная, подтянутая грузинская дикторша, с характерными темнеющими усиками над верхней губой, рассказывала о событиях происшедших в Зугдиди за день и в конце ошарашила меня.
– ….По заявлением командования миротворческого батальона, расквартированного в нашем городе, они отказываются принимать участие в городских мероприятиях связанных с чествованием ветеранов Великой Отечественной войны, а также Дня Победы, в которую немалый вклад внесли и граждане Грузии, тем самым выказывая неуважения к ветеранам….
Меня аж холодным потом накрыло. Я вскочил с табурета и ринулся к оперативному дежурному: – Срочно, по тревоге командира батальона с замами на совещание.
В кабинете сидел полковник Суханов, строча очередную кляузу на выявленное нарушение, а через три минуты появились и встревоженные офицеры.
– Что случилось, товарищ подполковник, – сразу спросил командир батальона.
– Товарищ капитан, вы свободны. Вас это не касается. – Начальник штаба батальона скорчил недовольную рожу, глянул на комбата и, увидев его кивок, вышел из кабинета.
– Товарищи офицеры, я вчера имел отличное от вас мнение по поводу проведения праздника 9го мая с посещением нас грузинскими ветеранами, но проявил мягкотелость в этом вопросе и пошёл у вас на поводу. Наше решение сегодня довёл завуалировано в мэрии, а сейчас они вовсю стебаются по телевидению и позорят нас. Я понял – мы совершаем политическую ошибку, самоустраняясь от совместного празднования. Поэтому решение следующее.
– Товарищ майор, – я ткнул карандашом в командира батальона, – если у нас нет денег, то разрешаю… А если есть сомнение – Приказываю продать некую толику бензина, на которую завтра закупить необходимое количество водки. Зампотылу. Вам, товарищ майор, изыскать все резервы, но 9 мая накрыть столы кашей гречневой с тушёнкой, хлебом и ещё какими-нибудь разносолами из расчёта на сорок человек. Из этого расчёта приготовить в качестве подарка каждому ветерану по коробке сухпая и по буханке нашего знаменитого хлеба. Всё. Вопросы есть?
– Оооо…, товарищ подполковник, очень много, – многозначительно произнёс командир батальона.
– Ну, чтоб вопросов много не было. То, что я сейчас сказал – Это приказ и обсуждению не подлежит. А если вы такие ссыкуны, то я сейчас, если это необходимо, выдам приказ в письменном виде за своей подписью, но не дам вам сорвать политически важное мероприятие. Теперь вопросы есть?
Комбат переглянулся с замами, поднялся: – Товарищ подполковник, разрешите мы полчаса посовещаемся своим батальонным коллективом.
– Хорошо. Идите. Замполит, на минуту останься
Капитан оглянулся на комбата, получил немое согласие и замполит обратно приземлился на свой стул.