– Юра, если ты не хочешь завтра ехать с вещами в Сухуми, тебе придётся потерпеть моё маленькое хамство. Потому что я мог тебя сожрать гораздо раньше. Да…, насчёт капитана-пацан, можешь смело позвонить полковнику Покусаеву, полковнику Кутепову… Можешь не звонить, а просто подойти к полковнику Дорофееву и его спросить – А было такое выражение? Так что? Будем меряться званиями и перейдём на уставные взаимоотношения?
Особист исподлобья изучающе посмотрел мне в глаза и непримиримо вздохнул: – Ладно, Борис Геннадьевич…., действительно надо нам поставить все точки над «I». Наши взаимоотношения зашли так далеко, что завтра ВАМ…, товарищ подполковник, придётся уехать. Тем более после такого наглого шантажа офицера военной контрразведки. И поверьте мне – мне есть, что рассказать Командующему. Но всё равно интересно, что вы можете на меня выложить и как будете выкручиваться. Давайте, я перебивать не буду и слушаю внимательно. И не надо тут ухмыляться….
– А что мне остаётся, как не ухмыляться? Мне осталось тут служить всего неделю. Тебе две недели. А самолюбивый капитан хочет сожрать подполковника, думая что тот сопливый старший лейтенант, не имеющий никакого жизненного опыта и боящийся любого скрипа.
Ладно, перейдём к конкретике. Как особист ты не смог просчитать Холингера. Ты только его эмоции считал и всё, думал что этого будет достаточно. А Холингер очень порядочный офицер, хоть и австрийский, и человек который может признавать свои ошибки и которого можно убедить не в принципиальных вопросах. А я знаю, как с ним можно разговаривать по-человечески. Поэтому когда Командующий позвонил после твоего доклада о краже Холингеру, тот ответил – «Ничего подобного не было, это какая-то путаница. А я наоборот хочу выразить признательность и благодарность за отличную службу русскими миротворцами по охране миссии ООН».
Вот мне интересно – Что тебе Командующий сказал потом? Если бы об этом доложил Ошкерелия – я знаю, чтобы ему ответил генерал Коробко. А вот что тебе? Ну…, судя по твоему хмурому взгляду – пару ласковых он тебе сказал и где-то там поставил тебе «минус», а мне наоборот – маленький, но всё равно «Плюсик». Вот, Юра….
Но это мелочь. Но когда мелочь к мелочи и её много и когда уже докладываешь более крупное, вот тогда уже нехорошо становиться. И давай теперь перейдём к крупному и неприятному. И тут ты если начнёшь говорить Командующему что это враньё начальника штаба, ты распишешься в своём непрофессионализме. А может быть и хуже и Командующий подумает, что это ты продался и завербован грузинами, а не подполковник Копытов, которого ты намеренно выталкиваешь на переднюю линию, прикрываясь. Юра…, тихо…, тихо…, тихо… Набить мне морду ты всегда успеешь… Тихо… Чего ты так? Меня значит топить можно с ухмылочкой, а как тебя это коснулось – ты задёргался.
Да, особист задёргался и я уже боялся, что он сейчас сорвётся – учинит похабную драку или попытается меня арестовать, или ещё что-то и всё пойдёт по херовому, непредсказуемому сценарию. Скандала с выяснением отношений не мне, не Дорофееву совершенно не нужно. Тем более публичного. Хер его знает, что ему может прийти в голову. Тем более что его уже понесло в разнос – он нагнул голову, вскинул руки на уровень груди и почти встал в бойцовскую стойку, отшатнувшись на пару шагов назад. Глаза его сверкали бешенством, но он медлил с атакой. Так как я наоборот, внешне стоял спокойно, хотя внутри был напряжён и был готов в любую секунду отреагировать на нападение или выпад, но всё-таки надеялся сбить накал.
– Юра…, Юра…, спокойно. На нас же смотрят. Вот смехота будет, когда бойцы и офицеры батальона будут обсуждать наши валянья друг друга в пыли плаца. Всё…, хорош. Остынь…. Я ещё главного не сказал….
Капитан красными от напряжения глазами повёл по сторонам и я, проследив его взгляд, досадливо крякнул. Вроде бы минуту назад никого не было даже около плаца, а тут куда не глянешь, стояли бойцы и с удивлением смотрели на нас. Оперативный дежурный неуверенно толкся на крыльце, то делая пару шагов вперёд, в нашу сторону, то опять отходил на крыльцо, не зная как поступить в этой двусмысленной ситуации. От магазинчика «Реанимация», поставив ладони козырьком над глазами, смотрели на нас Гигло и Дорик. Наверняка, уже вечером, кому положено в МГБ, будут знать о внутренних разборках у миротворцев. Я молчал, не делая никаких резких движениях и спокойно, внешне спокойно смотрел на капитана и тот постепенно расслабился, опустив руки.
– И что ж там в главном?
– А главное, Юра, что ты знал о том, что полковник Ошкерелия со своими грузиняками будет устраивать провокацию на 301 блок-посту. И исходя из личных неприязненных отношений к подполковнику Копытову, тире Начальнику Южной Зоны безопасности, поправ интересы России в данном регионе, плюнув на усилия и работу многих десятков и сотен офицеров – ты ему об этом не доложил. Поставив тем самым МИР в данном регионе на грань войны…..