– Не надо, Борис Геннадьевич, так громко и высокопарно. Ты никогда это не докажешь…., – нервно сглотнув и слегка охрипшим голосом, но решительно заявил капитан, перейдя на ТЫ, но я уже не обращал на это внимание, перейдя в наступление.
– Юра, мы то оба знаем, что это так. Ты же мне сам сказал, когда я на блок-пост собрался ехать – что если Ошкерелия проведёт удачно эту операцию, то он получит генерала на 26 мая. Ты знал, но не предупредил начальника – то есть меня. Из этих самых побуждений.
– Командующий всему этому не поверит и у тебя нет доказательств, – продолжал упорствовать особист.
– Когда Командующему я буду об этом говорить, то скажу и фамилию человека, здесь на грузинской территории, который подтвердит мои слова. Правда, он сказал – ничего писать не будет, но рассказать расскажет. И приедет сюда, какой-нибудь офицер штаба преданный Коробко и пообщается с ним. И кирдык тебе будет полный.
Капитан повёл взглядом вправо, потом влево, как бы оглядываясь и вперился в меня глазами, твёрдо, непримиримо и медленно, с расстановкой произнеся: – Всё это – е-рун-да…. И всё это – голые слова…. Одно чириканье… Тем более, что… А ничего и не произошло…. Один пшиккккк…. Мы продолжаем нести тут службу и ничего тут в будущем и не произойдёт… Вот и всё.
– Да…, Юра… Вот в этом и есть большая разница в жизненном опыте – моём и твоём. Ты видишь всё прямолинейно, а я тебе сейчас покажу всю эту ситуацию под другим ракусом. 29 апреля, Командующий на саммите в Москве, сидит, переживает – подпишет Шеварнадзе или не подпишет мандат? Подпишет – хорошо. Значит, дальше будем продолжать служить здесь. Не подпишет – значит, надо будет отсюда выводить подразделения с техникой и вооружением. А это такой геморрой. Ну, ты же сам на этих учениях был и знаешь, что там до сих пор решения нету – как выводить?
А тут бац – и ещё провокация на 301 блок-посту и этот ещё подполковник проигрывает переговоры. Там ведь на переговорах ХА-РО-ША-Я Нота протеста была. И не всё там так весело у меня было, как я тут хи-хи…., ха-ха…, рассказывал. Я там на грани проигрыша был. Так вот я проиграл. Проиграла Россия в этом регионе и Абхазия проиграла, встав на грань войны. И получается – Командующий Коробко проявил некомпетентность, неграмотно распределив кадры в этом важном месте. Вот ему и сказали бы – Хорошо, подполковник – дурак. А почему вы это не предусмотрели и хотя бы на время саммита, туда не поставили своего зама или начальника штаба Миротворцев? Почему вы всё это спихнули на бестолкового подполковника? И что в мой адрес можно сказать потом – да ничего. Я дипломатических академий не кончал. Вот и получается Командующий – Дурак. И вывод миротворцев из Грузии и Абхазии. Ты сам прекрасно понимаешь, что солдат и офицеров с личным оружием бы вывезли, а технику и вооружение – хрен бы нам дали. Кинули бы под колёса женщин и детей и всё. Всё осталось бы в Грузии и в Абхазии. И Командующий снова оказался непрофессионалом. А это крест на карьере генерала. Ну.., хорошо. Подполковник оказался всё-таки на высоте. Выиграл и Шеварнадзе, мне потом рассказали – зыркнул гневно на своих помощников и вынужден был подписать и продлить мандат ещё на полгода.
И тут Командующий вдруг узнаёт, что есть некий капитан, который всё знал, но промолчал. Тем самым поставил под удар авторитет и карьеру из-за личных мелочных амбиций. А Коробко уважает свою службу и карьеру, и самого себя. И тут, Юра, нет такого критерия – поверил или не поверил. Главное, что он проверит мои слова и очень потом на тебя обидится. И очень хорошо и больно отомстит. Тебе это надо…..?
…..Толковали таким образом ещё минут сорок, толковали откровенно. Мерялись козырями друг против друга. Юра понимал, что к моим козырям есть ещё козыри и у Дорофеева и это могло хорошо добавить. Выгнать, конечно, его не выгонят, а вот представление на орден генерал Коробко мог отозвать. Да и хорошую бумагу пошлёт вслед, когда он уедет, или веский звонок его начальству сделает. Что может его судьбу военную и карьеру очень осложнить. Вернулись мы с плаца хоть и не врагами, но обстановка в этом плане разрядилась и что самое нормальное в этом скандале Дорофеев выплеснул весь негатив, встретив меня и Юру в кабинете с коньяком.