На 303 блок-посту быстро пересадил своих разведчиков с командиром взвода на БТР мотострелков и, несмотря на активные протесты немца, который метался вокруг и пытался меня остановить, мы помчались в глубь гор. БТР в хорошем состоянии и за рулём сидел опытный водитель. Дорога была узкая и уходила постепенно вверх в невысокие, покрытые лесом горы. То справа, то слева по ходу движения внезапно открывалась пропасть и пусть они были небольшие и неглубокие, но свалиться туда было смерти подобно. Пропасти сменялись отвесными стенами, мимо которых мы пролетали почти впритирку, моё сердце, да наверно не только моё, судорожно сжималось или ухало куда-то в желудок, а может ещё ниже в задницу, когда БТР с протестующим визгом колёс резко, вопреки всем законам физики, заворачивал на крутом повороте, да над пропастью и летел дальше. Я знал дорогу и с замиранием сердца ждал, когда мы в последний раз, рискуя своими жизнями, завернём на опасном участке дороги и углубимся уже в лес, где этих обрывов и пропастей станет гораздо меньше и когда можно будет перевести дух. Дух то мы перевели, но здесь стало не лучше. Теперь узкую дорогу, сжатую с двух сторон мощными деревьями и отвесными скалами запрудили беженцы из селения Саберио, которые нескончаемым потоком лились по дороге, гоня перед собой домашнюю живность – коров, коз, небольшие отары баранов. Всё это, увидев летящую железную машину, прижималось к скалам и убегало, если это было возможно, в лес. Коровы, как необъезженные мустанги, становились на дыбы, а отары баранов кидались прямо под колёса мчавшего БТРа. Как мы никого и ни что не задавили, до сих пор мне не понятно. Опытный водитель до того ювелирно совершил марш на большой скорости, что будь у меня на груди орден, я бы его без жалости снял и наградил солдата. Но времени на размышление не было, мы уже были в паре километров от Пахулани и пора было распоряжаться о приготовлении к бою. Тревожило меня то обстоятельство, что пост был расположен на окраине деревни и, подъезжая к нему, нужно было миновать пустырь, где располагался заброшенный деревенский стадион, а справа до поста тянулись жилые дома. В случаи захвата поста, а мы реально не знали в чьих руках находится сейчас блок-пост, потому что связи с ним не было до сих пор, это было идеальное место для засады противника. И пока мы мчались по дороге, я определил задачу старшему лейтенанту и командиру развед. взвода в случае, если мы там попадём в засаду.
– …Если мы попадём под огонь, когда выедем на пустырь, вы товарищ старший лейтенант, – я повернулся к офицеру с мотострелковой роты, – спешиваетесь и со своими людьми атакуете дома вдоль дороги. Врываетесь туда и выбиваете нападавших из домов. Я с разведывательным взводом с ходу атакую расположение поста и вышибаю оттуда противника. Если всё будет нормально, у поста спешиваемся и занимаем оборону: развед. взвод в сторону Абхазской территории, а мотострелки в направлении вдоль границы и окраины деревни.
Было и ещё одно обстоятельство, которое осложняло обстановку. Когда строили пост, то при определении места его расположения ошиблись и расположили его не на самой линии границы, а на территории Абхазии в семидесяти двух метрах от условной границы между Грузией и Абхазией. Согласно соглашению по нормализации обстановки с грузинской стороны на каждом посту, в том числе и на 305, находились военные наблюдатели от Грузии. В адрес грузинского наблюдателя в Пахулани с Абхазской стороны постоянно сыпались угрозы арестовать его или уничтожить, как грузинского военного, который незаконно находится на территории Абхазии. Поэтому я и боялся, что атака была предпринята с целью уничтожения грузинского военнослужащего.
Но всё обошлось: засады не было, пост стоял целый и невредимый, личный состав, в том числе и военный грузинский наблюдатель в добром здравии. В деревне местные жители вели себя достаточно спокойно, хотя из соседней деревни Саберио, в двух километрах от нас, подымались в небо дымы от горящих домов и слышны были звуки выстрелов автоматов и пулемётов, а также разрывы гранат. Мои солдаты спешились и заняли оборону, а я начал разбираться с начальником поста.
В ходе разбирательств было выяснено, что стрельба шла в двухстах метрах на Абхазской стороне и совсем не в сторону поста или деревни. Кто стрелял, куда стреляли – никто не видел.
Старший лейтенант, начальник поста, стоял передо мной и счастливо улыбался, а я начинал «закипать».
– Товарищ старший лейтенант, почему вы, передав в эфир сообщение, сразу же выходили из связи?
– Мне было некогда: я вызвал помощь и вышел из связи.
– Товарищ старший лейтенант, я сейчас хочу ещё раз напомнить, как вы должны были действовать в случае нападения на ваш блок-пост. Это вам может в будущем пригодиться и не только здесь.