– Хм… Как, как…? Сначала надо российское гражданство получить, да русский язык выучить не мешает…
– Да я им тоже также говорил. Но и всё-таки им завидно…
Я был согласен со своим подчинённым. Как правило, наши военнослужащие перемещались по городу и всей Зоне Безопасности на БТРах, удобно расположившись на броне. И вид мчавшегося по улицам мощного БТРа с сидевшими на броне экипированными и вооружёнными здоровяками, весёлыми солдатами-миротворцами был лучшим пропагандистким, рекламным роликом о Российской армии и самой России.
Во время моего отсутствия солдаты-разведчики, проводя занятие около нашего расположения, наткнулись на двух грузинских спецназовцев, которые из укрытия наблюдали за нашей базой. Вспугнутые, грузины поспешно убежали, а наши не стали их преследовать.
А поздно вечером мне с Сухуми позвонил генерал Суконный и спросил – Как обстановка и сколько спецназовцев вышли из Зоны Безопасности? И сколько единиц бронетехники?
Я доложил, после чего Суконный, перейдя уже на неофициальный тон, сказал: – Боря, только между нами. Если тебя будут спрашивать – Сколько БТР вышло? Скажи, что вышли из Зоны все… Ты меня понял?
– Понял, только я не понял – Зачем это надо делать?
– Боря, а тебе и не надо ничего понимать… Это наши генеральские игры. Тебе понятно, Копытов?
– А если Командующий спросит, что мне отвечать?
– Боря, слишком много вопросов. В конце концов ты мой подчинённый и выполняй мои указания, а то ведь у нас с тобой отношения могут очень быстро испортиться. Теперь-то тебе всё понятно?
– Да мне всё понятно. Только если обман вскроется, то у меня всё равно отношения с Командующим испортятся….
– Товарищ майор, много болтаете. Выполняйте приказ. – На противоположном конце послышались короткие гудки, а я грязно выругался. Через пять минут также заматерился и полковник Дорофеев, услышав мой рассказ.
– Значит так действуем: спросит Командующий напрямую о бронетехнике – доложим, как есть. Не спросит – сами молчим. Но надо усилить давление на грузин, чтобы они побыстрее выводили бронетехнику. Борис Геннадьевич, рой рогом землю, но завтра, «кровь из носу», найди остальные БТРы.
На следующий день, сразу же после завтрака, я взял бинокль и на ГАЗ-66 выехал из расположения. Поколесив по грязным, окраинным улицам Зугдиди, выехал к полю, противоположный край которого упирался в расположение Зугдидского батальона ВВ. Оставив автомобиль за домами, я полазил в зарослях густых кустов, выбрал удобную позицию, с которой парк техники батальона был как на ладони и остался довольный выбором. Сходил к домам и скрытно выгнал на выбранное, укрытое ветками и небольшими деревьями, место автомобиль, где удобно устроился в кабине и стал терпеливо ждать, изредка вскидывая к глазам бинокль. Водитель, по имени Айдар, пытался тоже добросовестно наблюдать, но вскоре задремал, а потом «свалился» в крепкий солдатский сон. Через два часа ожидания, терпение моё было вознаграждено. Парк постепенно заполнился грузинскими солдатами и офицерами, распахнулись ворота боксов, откуда стала выезжать автомобильная техника. А ещё через пятнадцать минут выехали один за другим и три БТР, на одном из которых была установленная спаренная 23 мм зенитная установка. А большего мне и не надо было.
Разбудив Айдара, я помчался в миссию ООН, где слил Холингеру всю информацию по бронетехнике. Слил ему ещё кое-какую информацию о прокуратуре в изгнании, при этом достаточно хорошо сгустив краски, после чего накрученный мною Холингер, как ужаленный в задницу умчался по силовикам – требовать, настаивать, надавливать авторитетом ООН, грозить международными карами…
Впрочем, меня уже такие детали не интересовали, мне было больше интересно как пройдёт вечер отдыха у ООНовцев.