– Хорошо, – поняв, что из нашего разговора ничего доброго не выходит, я чуть было не вспылил и еле сдержался. Хочет он верить Ошкерелии – ради бога. Не хочет со мной работать – ну что ж… Я тоже не пацан, чтобы унижаться и доказывать, что более менее свои обязанности выполняю, – хорошо, товарищ полковник. Не устраиваю я вас – что ж, навязываться не буду. Я готов завтра выехать в Сухуми и выполнять обязанности оперативного дежурного, а вместо меня пришлют кого-нибудь из умных академиков. Мне даже любопытно – Как вы сработаетесь с этими подполковниками? Только убедительная просьба. В письменном виде изложите конкретные причины моего откомандирования в Сухуми. Чтобы я там не моргал глазами перед Командующим. Если дурак – так и конкретно напишите – в чём дурак. Если тут пил, квасил – тоже конкретно пишите – пил и из-за этого не выполнял свои обязанности…. Товарищ полковник, разрешите идти.
Дорофеев устало махнул рукой, отпуская меня и я, весь кипя от еле сдерживаемой злости, спустился в свою комнату и только тут дал волю эмоциям, удивив и одновременно развеселив могучим потоком слов и воплей своих товарищей. Сабуров сразу же засуетился и стал накрывать стол, к нему присоединился Тетенов и пока я метался из угла в угол и матерился, быстренько сварганили небольшой и ёмкий стол. На мои возмущённые вопли забрёл особист Андрей и после первой рюмки, которую даже не заметил, психованно, стал собирать свои сумки. Впрочем, собирать мне особо было нечего и уже через пару минут в полной мере присоединился к застолью, пьяно жалуясь на несостоявшуюся работу. С одной стороны даже был рад съехать отсюда и вернуться в свой номер, к спокойной службе в штабе, к морю, к воскресным посещениям рынка и беспечной жизни. Но с другой стороны было жалко. Я уже привык и к базе, и к этой холодной комнате, к ребятам и такой, как оказалось увлекательной службе….
Утром меня вызвал Дорофеев. Был он сумрачный и помятый. Вяло махнул рукой, приглашая сесть. Потом долго шуршал в своей комнате отдыха, я же сидел молча, прикидывая как себя вести и как мирно расстаться с Дорофеевым. Шуршание в комнате наконец-то закончилось и оттуда вышел Алексей Владимирович: в одной руке он держал большую тарелку с закуской, во второй графин с коньяком. Всё это он поставил на стол и от графина уже с водой, молча взял два стакана и озабоченно заглянул в них, проверяя на чистоту. Удовлетворившись увиденным, щедро плеснул в оба стакана и с весёлой усмешкой взглянул на меня.
– Ну и весело мы вчера с тобой поговорили….
– Да уж так весело, что я на сумках сижу.
– Да ладно, Борис Геннадьевич, не бери в голову. Не прав я был. Мне с тобой нормально работается. Это вчера просто накрутил меня Ошкекрелия, вот я и сорвался. Так что – распаковывай сумки и давай выпьем на мировую…
* * *
….Сегодня был мой разъездной день, а Дорофеев оставался на базе. Я залез на БТР и было, задумался, куда сначала ехать, но потом дал команду водителю и мы стремительно помчались на 310 блок-пост, а оттуда решил потом проехать на 306 блок-пост и проверить, как организована начальниками блок-постов и ведётся разведка. Увиденное, меня очень расстроило. Если на самом блок-посту порядок и чистота, солдаты смотрят открыто и весело, то сама разведка не велась.
В палатке начальника блок-поста открыл замусоленный «Журнал наблюдений» и стал читать последние записи, которые совсем меня не заинтересовали. Перевернул страницу и замер – Ничего себе!
– Товарищ лейтенант, а это что такое? – И ткнул пальцем в страницу, – Это что такое?
Начальник поста потянулся через стол и с недоумением впился глазами в запись, потом выпрямился, сгримасничал лицом и с хорошей порцией удивления спросил: – А что тут такого…? Ну, приезжали спецназовцы, министр финансов. Записали ведь…
Лейтенант выпрямился и с лёгким выражением смеси недоумения с удивлением на лице, смотрел на меня. Я тяжело вздохнул и захлопнул журнал.
– Плохо тебя, лейтенант, учили в училище. Вот смотри – Что тут написано? А написано – «Журнал наблюдений». Это для ООНовцев, для гражданских, для грузин, для твоего грузинского военного наблюдателя…. Да, кстати, а где он? Я его на посту чего-то не видел.
– Он, отлучился в деревню, по личным делам, – начальник блок-поста мельком глянул на часы и продолжил, – должен через два часа вернуться.
– Ну, ладно. С ним пусть разбирается полковник Ошкерелия – чего он в деревне болтается, а ты вот доложи мне, какие требования предъявляются к разведке?
– А причём здесь разведка, товарищ майор?
– Так вот я и говорю, что вот этот журнал для них – «Журнал наблюдений», а для тебя, для меня – это «Журнал разведки», вот и доложи мне требования к разведке. Ты, как офицер, должен знать их.
Лейтенант Коркин поднял глаза к верху палатки и задумался, а через секунд пятнадцать начал отвечать: – К разведке предъявляются следующие требования – своевременность, оперативность…., – офицер замолчал, открыл было рот, чтобы продолжить, но больше не смог ничего из себя выдавить.